Дом, в котором живёт смерть - Джон Карр

— И на этом остановился?

— На этом остановился.

— Послушай, Дэйв, — Серена приподняла одно плечо, — если ты хотел напугать нас, то в этом не преуспел, но я очень хочу, чтобы ты раз и навсегда оставил эту тему! И тебе тоже не стоит беспокоиться, Джефф.

— Не стоит беспокоиться?

— О Пенни. Когда Дэйв предположил, что Пенни могла бросить тебя, так быстро сойдя с судна…

— Чтоб тебя, Серена! — взмолился Дэйв. — Я не предполагал никаких подобных глупостей. Когда вокруг стояла такая толчея и суматоха, ни у кого не было возможности протолкаться к ней.

— Джефф, как раз перед тем, как отец Пенни и ее дядя «утащили ее», как считает Дэйв, мы с тобой знаем, что она окликнула тебя и попросила позвонить как можно скорее.

Джефф задумался.

— Есть еще один звонок, который я должен сделать. В прошлом месяце Дэйв сообщил в письме, что дядя Джил появится в Батон-Руж в связи с какими-то политическими делами. И, по словам Минноча, он в самом деле там и до понедельника возвращаться не собирается. Я хотел сделать для него сюрприз, но теперь мне не кажется, что это хорошая идея. Все обдумав, я решил, что лучше позвоню ему в апартаменты и доложусь.

— Наш телефон, старина, в твоем распоряжении. Он будет к твоим услугам в любую минуту. Мы почти на месте, — сказал Дэйв.

Наверное, в Англии шестнадцатого столетия Холл был обнесен стеной. Сейчас никаких стен не существовало. Надежно прикрытый живым щитом дубов, заботливо очищенных от испанских лишайников, Делис-Холл стоял у реки фасадом к югу. Красный кирпич и серый камень со временем потемнели, как краски на старых полотнах. Хотя здание было двухэтажным и лишь несколько окон, увенчанных портиками, давали понять о скромных размерах помещений на верхнем этаже, каждый этаж был основательно вытянут кверху, и особенно высок был нижний, который выходил на выложенную плитами террасу с каменной балюстрадой. Гравийная дорожка, которая огибала газон с каменным пьедесталом и статуей Дианы, перед пологими ступенями расходилась надвое.

Несмотря на подступающие сумерки, последние отблески заходящего солнца давали о себе знать редкими вспышками в окнах — каждое из них, разделенное каменными переплетами, содержало по четыре стекла. Нижние части открывались наружу, как маленькие дверцы. В окнах нижнего этажа было много витражей. На верхнем этаже так же, как и на нижнем, на кирпичных стенах меж оконных панелей тянулся ряд кованых декоративных светильников в форме лилий.

Что тут было еще? Да, конечно, древность. А вот как насчет упадка?

Но у Джеффа не было времени размышлять на эту тему. Айзек, юный водитель, остановил машину у ступеней на террасу. Придержав перед своими пассажирами дверь салона, он расстелил ремни, удерживавшие багаж на задней решетке, и снял с крыши остальные вещи.

Дэйв, которому Серена тщетно пыталась заткнуть рот, показал на модель Т «форда». Машина стояла на дорожке, где та поворачивала направо, огибая Холл с восточной стороны.

— Вопрос для старожилов! — торжественно провозгласил Дэйв. — Кто из преуспевающих жителей Нового Орлеана единственный пользуется моделью Т или конкретнее именно вот этой? Говоря о машинах, Джефф, — добавил он, — в гараже на задах стоят целых три штуки: этот королевский гроб — только для выездов государственной важности! — машина для экскурсий и «штутц-беаркет», которым пользуемся мы с Сереной. Можешь наряду с нами свободно пользоваться «штутцем», если тебя это устраивает.

— Вполне устраивает, спасибо.

Дэйв легко взбежал на террасу, выложенную каменными плитами. Едва лишь он коснулся колокольчика у дверей, как в арке дверного проема открылась массивная, окованная железом дубовая дверь и на пороге возник старый Катон, который, сколько Джефф помнил, исполнял обязанности мажордома.

Величественный нижний холл, с дубовыми панелями стен, затянутых холстом, с его знаменитой лестницей и с запахами отскобленных каменных плит, сейчас был освещен только последними лучами солнца, падавшими сквозь витражи над парадной дверью. Катон, нимало не удивляясь, встретил Джеффа так, словно последние годы тот бывал тут каждый день.

Дэйв, стоящий среди наваленного багажа, откашлялся с видом церемониймейстера.

— Перед тем как войдем в дом, решим один вопрос, — заявил он. — Комната как раз над дверью, — показал он наверх, — принадлежит Серене. Предполагалось, что она станет спальней для самых важных гостей, но Серена с ранней юности завладела ею и не вылезает. Вопрос вот в чем, Серена: где мы разместим нашего друга Колдуэлла?

— Думаю, в Гобеленовой. — Серена обрела спокойную деловитость. — Да, именно в Гобеленовой. Ему понравится. Будьте любезны, Катон, проводите его.

В нижнем холле, справа, была открыта еще одна массивная дубовая дверь, которая вела в гостиную. За ней располагалась столовая, которую тут называли трапезной. Из гостиной появился высокий, худой, седой и бледный всеми уважаемый семейный адвокат Айра Рутледж.

— Неужели Серена! — воскликнул он, поправляя очки и моргая в слабом свете холла. — Значит, вернулись?

— Это совершенно очевидно, мистер Рутледж. В Цинциннати мы сели на пароход.

— Так Катон и сообщил мне, когда я звонил в связи с другим делом. Точнее, он сообщил, что вы воспользовались пароходом. Я даже не знал, что Дэйв тоже отсутствовал.

Затем, не скрывая легкой озабоченности, он обратился к брату и сестре:

— Ради вашей же пользы необходимо обсудить в кабинете кое-какие документы. Надеюсь, вы не против? Поскольку вы оба отсутствовали…

— Ради Бога, — добродушно сказал Дэйв, — конечно, мы не против. И обсудим, и сделаем все, что угодно. Но, похоже, вы сейчас видите хуже, чем обычно. Нет ли здесь кого-то, с кем вы были знакомы раньше?

— Вот этот джентльмен…

— Вы хотите сказать, что не узнаете Джеффа Колдуэлла?

— В самом деле! — воскликнул адвокат, суетливо пожимая всем руки. — Как приятно видеть вас, Джефф. Добро пожаловать! По возвращению из Батон-Руж ваш дядя будет очень рад. Он ждет вас?

— По крайней мере, насколько мне известно, нет. Ваше письмо, мистер Рутледж…

— Ах да. Могу ли я попросить вас, Джефф, явиться в мой офис завтра днем? Вас устроит в два часа? Конечно, суббота не лучший день. Но юристы, как и врачи, не руководствуются собственными удобствами. Если вас и этот день не устраивает…

— Можете положиться на меня, сэр. Буду точно в два часа.

— Отлично! Итак, с вашего разрешения, я лучше отправлюсь домой к обеду. Боюсь, что «форд» уже далеко не тот, каким был когда-то, а я не должен волновать миссис Рутледж. Тем не менее, перед тем, как я откланяюсь… — Он снова обратился к Серене и Дэйву. — Совершенно не испытывая желания касаться деликатной темы, — добавил он, и в горле у него запершило, — могу ли я осведомиться, пришли ли вы к какому-то конкретному решению относительно 1 мая?

— Нет никаких оснований говорить о деликатности, — резко отпарировал Дэйв. — Мы с Сереной даже не размышляли на эту тему, но, скорее всего, ответ будет «да». Вас это устраивает?

— 1 мая, — пробормотал мистер Рутледж, — выпадает на воскресенье. Если суббота не лучший день, то воскресенье еще хуже… не знаешь, что и делать. Но поскольку вы сами выбрали эту дату, рискну предположить, что вы будете верны ей. В то же время меня удивляет…

— Да?

— Прошу прощения, мой мальчик. Но, кажется, я заметил в вас обоих более чем просто тень смущения или неуверенности. Если же тема в самом деле не деликатна… — И тут он внезапно издал вздох облегчения. — Оставим! Вопрос этот вообще не стоило поднимать! Может, я смогу разобраться и понять. Больше ни слова. Пока же с лучшими пожеланиями на будущее разрешите откланяться.

Взяв шляпу со столика времен Якова I, стоящего у входной двери, старик сделал общий поклон и прикрыл за собой дверь. В сгущающемся полумраке холла возникла краткая пауза.

— Ради бога, Дэйв, — подчеркнуто громко начала Серена, — не называй его старой перечницей. Он куда умнее, чем многие о нем думают.

— Не стоит беспокоиться, сестренка. Он, может, и старая перечница, но дураком я его никогда не считал. К тому же я люблю этого старика. Строго говоря, я об Айре вообще не думал.

Дэйв принялся изучать каменные плиты пола. Во время этой паузы Катон с помощью молодого человека, который оказался его внуком, столь старательно занялся переноской багажа, что вскоре от него не осталось и следа.

Отойдя в сторону и приняв драматическую позу, Дэйв ткнул указательным пальцем в заднюю часть холла.

— Вот она, эта проклятая штука! — воскликнул он. — Вот она, та лестница, из-за которой и возникли все эти неприятности!

Серена и Джефф тоже повернулись в ту сторону. Очень широкая и надежная, с единственным маршем, с резными перилами и истертыми ступенями, она уходила в темноту верхнего этажа.