Московская Русь. От княжества до империи XV–XVII вв. - Дмитрий Михайлович Володихин

Духовная жизнь сибиряков требовала руководства, а до коренных русских земель далеко – месяцы пути! Нужно заниматься чрезвычайно сложными делами христианизации местного населения, просвещать его учением церкви, но как это можно сделать, если ближайшие архиереи сидят в Вологде и Казани? А освоение Сибири идет полным ходом. В 1620 году царь Михаил Федорович и патриарх Филарет указали учредить первый архиерейский дом в Сибири. Кафедру архиепископа Сибирского велено было устроить в Тобольске. Чтобы занять ее, в дальнее путешествие отправился владыка Киприан – бывший настоятель Хутынского монастыря в Новгороде Великом. С ним поехали 1 протопоп, 1 протодьякон, ключарь, 3 священника с дьяконом, 2 пономаря, большая группа певчих, 2 «иконника», пятеро дворян, несколько приказных людей (дьяк с подьячими), множество обслуги (конюхи, кузнец, истопники и т. п.).

Тобольскому воеводе Матвею Годунову пришло повеление: строить новую соборную церковь и палаты архиерейские. Все расходы оплачивала казна. Приказ исполнили, как говаривали в ту пору, «с поспешением». Уже осенью 1620 года архиепископ Киприан освятил новенький Софийский собор.

Роль сибирского архиерейского дома невозможно переоценить. Благодаря ему Тобольск духовно окормлял невообразимый простор: от Урала до Тихого океана. Была ли когда-нибудь в истории мировой христианской церкви столь же обширная епископия?! В 1667 году на московском церковном соборе власти духовные подчеркнули значение тобольского владыки: с этого момента он носит сан митрополита.

Это было великое начало. Даже, может быть, более великое, чем поход Ермака, основание Тюмени и Тобольска. Учреждение Тобольской епархии, равно открытой представителям всех народов Сибири, кто захочет принять крещение, принадлежит не только и даже не столько русской истории, сколько истории мировой. Последствия его по сию пору определяют религиозный и цивилизационный климат на громадной территории. Русский народ, устремленный к расширению своей державы, сыграл роль орудия Бога: Урал, Сибирь, Дальний Восток «окрасились» в тона православия, магометанство, доселе преобладавшее, отступило, а язычество оказалось в зоне постоянного, хоть и неназойливого, миссионерского воздействия. Позднее, уже в петербургский период отечественной истории, русский иерей-проповедник дотянется и до алеутов, и до населения Аляски. Ввиду того что империи закрепиться там не удалось, воздействие его оказалось неустойчивым, временным (хотя в наше время на Аляске и на Алеутских островах существует около 90 православных приходов).

Освоение и крещение Сибири – самое крупное, самое глобальное достижение Русской цивилизации. Тем значительнее следует его считать, что оно последовало за трагическим сокращением территории православия в XIII—XV веках, после триумфальных завоеваний татар и турок-османов, падения Константинополя, разгрома восточнохристианских царств в Малой Азии и на Балканах.

Нельзя сказать, что продвижение русских в Сибири было совершенно мирным, но если сравнивать его с колонизацией Америки и Африки европейцами, то все же значительно более мирным. Ряд боевых эпизодов между русскими и сибирскими татарами – главным образом при хане Кучуме и его наследниках Кучумовичах, несколько боев с кыргызами и якутами да длительное вооруженное противостояние с юкагирами и чукчами – вот, собственно, и все по-настоящему крупные войны за Сибирь эпохи Московского царства.

Относительно бескровные успехи России в Сибири были в значительной степени обусловлены основополагающим принципом Русской цивилизации, согласно которому все население страны, кроме иноверцев, должно чувствовать себя частью мировой христианской общины, исповедовать чистую веру, чтить церковь и заповеди Христовы, со смирением подчиняться власти ради благого долга перед миропомазанным государем. Терпение, смирение, милосердие, трудолюбие и добротолюбие сочетаются с исповеднической твердостью. «Отечество» есть преданность этим идеалам[9], утвержденная в народе. В России все православные подданные царя – своего рода «ромеи», римляне Третьего Рима, как византийцы были «ромеями»—римлянами Второго Рима. И любой представитель коренного сибирского народа мог стать «ромеем», то есть полноценной частью общеимперского народа, просто крестившись.

Не идеализируя русскую власть в Сибири, стоит все же отметить: русский не имел обыкновения смотреть на татарина, якута, юкагира или чукчу как на представителя «низшего народа», потенциального раба, даже если тот не принимал крещения, оставаясь при своей вере. Чрезвычайно долгое соседство с воинственными печенегами, половцами, татарами приучило русского быть сильным, но избавило от высокомерия. И тем более крещеный выходец из «ясачных людей» никоим образом не мог становиться объектом подобного рода отношения, так как он получал равные с русским права.

Ромей ведь равен другому ромею…

При Петре I Тобольск становится столицей самой большой губернии во всей Российской империи. Земли, ему подчиненные, простирались до Камчатки, а когда русские мореплаватели достигли Аляски, то и тамошние поселения отданы были Тобольску под опеку.

С течением времени другие города обходят Тобольск, становясь новыми центрами Сибири: Иркутск, Омск, Томск… Иначе невозможно: Сибирь заселяется, осваивается, можно ли ею управлять из одного центра?! Да и переместились торговые пути, ушли в сторону от Тобольска. Много потерял Тобольск и от того, что железную дорогу провели мимо него. Но по сей день это величественный город. Каменный кремль напоминает о тех временах, когда именно через Тобольск воля государева из сердца России транслировалась на все безбрежное сибирское пространство.

Вернемся ненадолго в конец XVI века, когда эпопея освоения Сибири только начиналась. Трое дворян, Сукин, Мясной и Чулков, выполняя правительственную волю, заложили основу для необратимого движения русских отрядов к Тихому океану, для завоевания Сибири, расселения там русских людей и распространения христианства. Честь им и слава.

Российское государство тогда строило очень много, невероятно много. Новые крепости поднимались в Поволжье, в степях южнее Оки, укреплялся Смоленск, возникали острожки по берегам Белого моря, началось возведение грандиозной цитадели на Соловках… Москва дважды «подпоясалась» – Белым городом и Земляным. Иной раз приходилось возводить стены весьма быстро и вскоре драться с жестоким неприятелем за новое укрепление.

В Сибири шел тот же самый процесс, что и по всей стране, только меньшей кровью и с меньшими расходами. Казак, даже имея в атаманах столь грозного полководца, как Ермак, пробившись в Сибирь, не мог ее удержать для державы, поскольку сам не был в полной мере государственным элементом. Бродилец, «промышленник», боец, он все время двигался, ему не сиделось на месте, а власть укрепляется людьми оседлыми. И русская власть в Сибири укрепилась царскими служилыми людьми, строителями, которые возводили остроги, и священниками, которые служили Богу в острожных церквях. Программа государственной экспансии лишена блеска, но она созидательнее, прочнее и надежнее, чем казачий удалой порыв.

Область, подчиненная московскому государю, расширялась стремительно, росла год от года. Столь внушительного результата достигли, упорно следуя стратегии «наступления городами». В 1590-х строятся Лозьва, Пелым (на месте более древнего селения), Тара, Обдорск, Нарым, Верхотурье, Сургут… Враждебные России правители пелымские и кондинские были разбиты, земли эти оказались под монаршей рукой Федора Ивановича.

В августе 1598