Безопасность непознанных городов (ЛП) - Тейлор Люси

Не крупная, из числа тех, о которых Артур уже знал достаточно, чтобы опасаться, а писклявая шавка с противным, словно скрежет железа по стеклу, голосом. Проскользив по линолеуму к Брину, она яростно залаяла. В темноте этот померанский шпиц размером с кота походил на рыжую муфту с ножками.　

Брина разрывали противоречивые желания. Он хотел убить поганца и в то же время хотел сбежать, а еще с рождения побаивался таких маленьких и шумных собак. Но не успел он определиться, как в кухне вспыхнул свет. Все еще сидя на корточках перед холодильником, Артур вскинул взгляд на грузную, но элегантную женщину с полными губами и тяжелыми веками. Она была в бирюзово-золотом восточном халате и тапочках с помпонами.　

— Что ты здесь делаешь? Не видишь разве, что расстраиваешь мою крошку Кейодел? — неприязненно посмотрела на него вошедшая.　

Артур сильнее вцепился в нож. Она была крупной женщиной. Может, убить? Или попытаться сбежать?

— Ты что, домушник, милок? Небось, домушник, потому как для насильника маловат. Никуда не годишься.　

Она захихикала.　

Не выдержав, Артур бросился на нее с ножом. Не успел он опомниться, как женщина проворно уклонилась, одной левой перехватила запястье с оружием, заломила руку Брина за спину и стала душить его предплечьем.　

— Не самая удачная мысль, сладенький.　

Она рассмеялась грудным, наигранным смехом. Сквозь ткань халата Артур почувствовал вставший член, способный сделать честь призовому жеребцу.　

— Ну что, милок, вот тебе на выбор несколько вариантов, — усмехнулся трансвестит Артуру, который тщетно рвался на свободу. — Могу вызвать полицию, чего ты, определенно, заслуживаешь. Могу даже пустить в ход нож, которым ты собирался меня пырнуть, и перерезать тебе, дурачку, горло. Скажу «самозащита» и буду считать, что ты, опять же, получил по заслугам. Либо ты спускаешь штанишки и становишься на четвереньки, чтобы меня умилостивить. Глядишь, после этого я подобрею и выслушаю твою версию событий.　

Но, разумеется, для мисс Ли существовала только одна версия событий — ее собственная, как Брин выяснил за последующие годы.　

Хозяина особняка звали Ли Таттл, или «мисс Ли» для друзей-трансвеститов, порхавших по Французскому кварталу, как яркие бабочки на исходе жизненного цикла, — этакого племени на грани вымирания, что стремится украсить своим присутствием все вокруг, пока еще может.　

Мисс Ли, на то время лет сорока с хвостиком, разбогатела, владея двумя первоклассными барами, один из которых обслуживал чистых геев и телевизионщиков, а второй ориентировался на туристов, пришедших поглазеть на выпендрежников-трансвеститов. Она тут же прониклась симпатией к Брину, чьи тощее тело, неряшливость и порочность напоминали ей о собственном безрадостном детстве.　

Прожив с мисс Ли много лет, Брин привязал ее к себе настолько, что та усыновила его законным образом. Затем, чтобы все выглядело чисто, выждал еще три года, высматривая подходящую возможность. К тому времени ему было двадцать три. Они с мисс Ли много путешествовали, порой маскируясь под элегантную матрону и ее красавчика сына, а порой резвясь в открытую, как джентльмен со средствами и его юный любовник.

На периферии жизни Брина все это время присутствовали женщины, но он тщательно скрывал, что в набор его извращенных наклонностей входит склонность к гетеросексуализму.　

Или к убийствам, если на то пошло.　

Во время совместного круиза по Карибам мисс Ли вдобавок к более экзотичным интересам пристрастилась к подводному плаванию. Толчком, как хорошо понимал Брин, стал смуглокожий инструктор, но затем мисс Ли, чьи спортивные подвиги редко простирались за двери спальни, вошла во вкус и стала заядлой ныряльщицей. Она и его заставила разделить свое новое хобби, хотя он боялся подводного мира и видел в каждой тени кровожадную акулу, а в каждой расщелине средь кораллов — укрытие для мурен.　

Но в конечном счете благодаря воде Брин получил величайший подарок — свободу.　

Возможность представилась во время погружения на пятьдесят футов близ рифа у берегов острова Абако. Наверху покачивалась лодка из проката. В баллонах Брина еще оставалось на пять минут воздуха, и вдруг более тяжелая мисс Ли, у которой тот обычно заканчивался быстрее, похлопала его по плечу и провела ребром ладони по горлу, давая понять, что ей нужен кислород.　

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

В таких непредвиденных случаях обычно сразу же возвращаются на поверхность и делятся по пути дыханием, передавая друг другу регулятор. Когда Брин отказался помочь, мисс Ли попыталась отобрать регулятор силой. Брин поставил блок и стащил с нее маску.　

Мисс Ли схватилась за свой последний шанс — сбросить пояс с грузом и подняться как можно быстрее, пока в легких еще есть воздух; но Брин обхватил ее за шею, заставил открыть рот и подождал, чтобы тело наполнилось водой, как грелка под краном.　

Брин получил наследство и зажил припеваючи, удовлетворяя хищнические наклонности на нескольких континентах. Не упустил ни одного из тех, кого по-настоящему желал трахнуть и убить.　

До Вэл.　

Ох уж эта сучка, шлюха, пизда!　

Собачка внезапно тявкнула, и Брин понял, что неосознанно стиснул ей ухо. Он уже и позабыл про нее. Думал только о горле Вэл.　

Собеседница с негодованием глянула на него, выхватила любимицу и стремительно ушла.

Брин сверился с наручными часами. Почти полдень. Скудный запас его терпения подошел к концу. Пора позвонить Вэл в номер. Если ответит, он просто скажет, что приехал в Гамбург по делам, вчера вечером заметил ее в вестибюле и хочет возобновить знакомство, пока не уехал из города.　

Портье, то и дело хлюпающий носом прыщеватый юнец с ухоженной бородкой, покачал головой, сморкаясь в платок.　

— Она выписалась.　

— В смысле?　

— Позвонила несколько часов назад. Сказала, что должна уехать из Гамбурга и не успевает вернуться в гостиницу за вещами. Попросила списать оплату за номер с ее кредитки.　

— М-да, незадача. — Брин едва сдерживал злость. — Я адвокат мисс Петрильо и хотел дать ей на подпись несколько документов. Она говорила, когда вернется?　

— Сказала, что не вернется. Что мы можем положить ее вещи на хранение либо выбросить. Для нее это безразлично.　

— Как же так... А она, случайно, не говорила, куда отправится? Портье шмыгнул и пожал плечами.　

— Нет, не говорила. Может, желаете оставить сообщение? Ваше имя и как с вами связаться? В таком случае, если она позвонит, я передам, что вы ее искали.　

Брин передернул плечами и, выдавив из себя улыбку, ответил:　

— Нет, это излишне.　

— Позвольте осведомиться, сэр, по какому срочному делу вы ее разыскивали?　

— Скорая смерть. Эта дама только что узнала, что неизлечимо больна. Дни ее сочтены.

9

Путь в Северную Африку по земле занял у Вэл больше недели. По воздуху туда считаные часы, но Маджид боялся полетов и сказал, что чувствует себя в тесноте самолета точно в гробу. Потворствуя его неожиданной фобии, пришлось ехать поездом: из Мюнхена в Женеву, затем пересадка на юг, в Марсель, далее в крошечную республику Андорру, а потом — по Испании через Гранаду и Севилью.　

В Гибралтаре они судном переправились на марокканский берег пролива, в Танжер, а оттуда железной дорогой добрались до Феса, древнего города у подножия Атласских гор. Вэл, которая еще не была в Северной Африке, предпочла бы один из роскошных европейских отелей в построенной французами части города, где находится вокзал, но Маджид заверил, что знает Фес как свои пять пальцев, и настоял на Фес-эль-Бали, средневековом сердце города, заложенном на рубеже восьмого и девятого веков.　

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Десять тысяч голов, — пробормотал он, пока такси, виляя, объезжало кричащих детей, машины, мопеды и запряженные ослами повозки, а также мужчин и женщин, с головы до ног завернутых в джеллабу — длинный свободный халат, многими любимый в Марокко.　

— Ты о чем? — спросила Вэл, думая, что ослышалась.　

— Просто вспомнил прочитанное. В семнадцатом веке новый правитель, Мулай Исмаил, жестоко расправился с противниками, чтобы укрепиться на троне. В честь победы он послал на стены Феса десять тысяч голов, среди которых были женские и детские. А тела связал тростником, сделав мост для своей победоносной армии.