Безопасность непознанных городов (ЛП) - Тейлор Люси

Твою мать!　

— Ну а теперь у тебя что случилось? — поинтересовался Маджид.　

— Ничего.　

— Знаешь... на мгновение у тебя на лице появилось такое странное выражение.　

— Просто подумала... возможно, я не смогу взять такси прямо сейчас. Мне понадобится больше часа.　

— Тогда встретимся через два, — с досадой отозвался Маджид, — но не минутой позже! Если опоздаешь — это твоя проблема. Сяду один в первый же поезд на юг. Ждать не буду.　

* * *

Брюхо облаков окрашивали пастельные разводы. Словно отметины на шерсти овец, которых отправляют на бойню, подумала Вэл. Мчась на такси к Лу, она ругала себя на чем свет стоит. Мало того, что по-детски вспылила у этого одержимого глупца и в приступе неразумной гордости отдала честно заработанные деньги, так еще и оставила кредитку — с настоящим именем, что уже вообще верх безумия.　

Просто так бросать ее нельзя. Карта понадобится, к тому же... Вэл содрогнулась. Невыносимо думать, что нечто из ее вещей, нечто с ее подписью, станет частью коллекции Лу, своеобразным сувениром.　

Она попросила водителя подождать и взбежала по лестнице, в голове роились неблагоприятные возможности. Вдруг Лу — ранняя пташка и уже ушел завтракать или на стадион? Вдруг не впустит? Вдруг нашел карточку, но не признается по какой-то извращенной причине? Вдруг кредитка действительно не у него, а потерялась где-нибудь по дороге? Маджид ждет на вокзале... времени так мало...　

Вэл забарабанила пальцами по двери. Подождала и постучалась снова.　

Где же он?　

— Лу!　

Проклятье, он просто обязан быть дома!　

Затем, хотя, по логике, квартиру не могли оставить открытой, Вэл все же подергала ручку. Дверь отворилась.　

— Лу?　

В гостиной стояла такая же темень, как и несколько часов назад, когда Вэл ее покинула, но было еще более тихо. Впрочем, вряд ли бы он ушел, не выключив музыку и свет. Да и дверь бы закрыл, если на то пошло.　

— Эй! Есть кто-нибудь?　

По спине Вэл пополз холодок. Она сделала еще несколько шагов, а затем, принюхавшись, уловила слабый, но памятный душок, который ассоциировался у нее с забитыми водостоками и загаженными гетто стран третьего мира.　

Просто отыщи эту треклятую карту и убирайся отсюда!　

Деньги Лу, конечно же, подобрал. Кредитку, вне сомнения, тоже. Но куда он мог ее положить? В бумажник, в стол, выбросил в мусорное ведро? Вторгаться в чужое жилище — последнее дело. Он может пристрелить ее как воровку, и его оправдают.　

Вэл позвала Лу снова.　

Бесполезно. Даже если он моется в ванной, на этот раз все равно бы услышал. Оно того не стоит. Убирайся отсюда.　

А вот и банковская карта. Не спрятана, темнеет на подлокотнике кресла, поверх аккуратно сложенной газеты.　

Вэл направилась к кредитке и волей-неволей прошла мимо распахнутой настежь двери в Сокровищницу. Одна из красных туфель, примеренных вчера, валялась в коридоре. Высоченный каблук был оторван. В стороне, ближе к спальне, лежала вторая туфля, изуродованная схожим образом.　

И запах... отчасти больничный, отчасти словно в общественном туалете.

Хотя все инстинкты просили этого не делать, Вэл толкнула дверь спальни.　

И чуть не рассмеялась от потрясения, потому что в тусклом свете не сразу поняла, что видит. Будто инсталляция, созданная эксцентричным экспрессионистом. Или какой-нибудь шутник претворил в жизнь свое представление о визуальном розыгрыше, действуя на манер тех фигляров, что удерживают ложку на копчике носа или на глазах у всего ресторана пихают в ноздри палочки для еды.　

Человеческую голову использовали как подставку для обуви.　

Это невозможно, подумала Вэл, невольно подходя ближе. Ее будто притягивали невидимыми веревками, чтобы показать ужасы с более выгодного ракурса. Она все еще ждала, что Лу вот-вот стряхнет с лица нелепые украшения и зайдется садистским смехом.　

О боже!　

Его руки были заломлены за спину и привязаны к лодыжкам. Целый кусок туловища влажно блестел красным. Освежеванная туша. На ноги свисали клочья кожи и жир, срезанные с ребер и живота.　

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Но это еще не все.　

Из каждого глаза торчало по белой туфле с ярко-красными от крови каблуками. Еще пара обуви висела на ушах, вогнанная в них шпильками и наверняка проткнувшая барабанные перепонки. Каблуки от найденных ранее лодочек были вонзены в ноздри и примотаны скотчем, причем один пробил переносицу и вышел рядом с глазом.　

Но на этом зверства не заканчивались. Из безвольно разинутого рта торчали еще четыре пары обуви, скорее всего добавленные для большего комического эффекта уже после смерти. Под ягодицами и между ног темнела лужа загустевшей крови, наводившей на мысль о других издевательствах, впрочем, думать о них не хотелось.　

Обезображенное лицо смотрело на нее, будто жуткая маска. Вэл попятилась. Расстояние от кровати до двери казалось огромным, как день пути, а пол качался и уходил из-под ног, словно корабельная палуба в шторм.　

В гостиной она схватила банковскую карту и попыталась вспомнить все, чего касалась здесь накануне.　

Ничего. Чего угодно. Всего!　

Конечно, она дотрагивалась до туфель, которые надевала, но теперь на них отпечатки убийцы, если тому не хватило ума натянуть перчатки.

На дойчмарках, брошенных в лицо Лу, тоже остались пальчики, впрочем ее будут не единственными: деньги прошли через множество рук. А вот бокал, из которого она пила, — это другое дело.　

В кухонной мойке лежало несколько бокалов. Вэл тщательно их вымыла и высушила, затем с тряпкой вернулась в Сокровищницу, где вытерла всю обувь, за которую могла браться вчера.　

Оставалось кое-что еще...　

Китайские туфельки! Она вертела их в руках, когда любовалась. Наверняка на них куча отпечатков.　

Когда Вэл через тряпку открыла тиковую шкатулку, туфелек внутри не оказалось. Вероятно, следовало поискать в спальне, но Вэл сомневалась, что во второй раз выдержит столь мерзкое зрелище.　

С улицы донесся автомобильный гудок.　

Черт, она же попросила водителя подождать! Вэл подбежала к окну. Таксист как раз уезжал. Запомнит ли? Прочтет ли в газетах об убийстве Лу и сопоставит это с ее визитом сюда? И кто мог видеть ее здесь вчера ночью? Или, скорее, сегодня утром?　

Паника комком подкатила к горлу.　

Так и до тюрьмы недалеко. Или задержат для допроса как последнего, кроме убийцы, человека, который видел Лу живым. А ведь убийцу могут никогда и не найти. И тогда она окажется последней... а теперь он мертв... ужасно... и...　

Вэл заперла дверь и поспешила на улицу, чтобы поймать еще одно такси. Любопытно, как скоро придут искать Лу? Через сколько часов кто-нибудь уловит вонь и заинтересуется? Ясно одно: нужно поторопиться.　

Ее ждет Маджид.

8

Сука!

Где ее черти носят?　

Закурив сигарету, Брин принялся наблюдать за пышногрудой девушкой-экскурсоводом в строгой серо-голубой форме. Та металась по вестибюлю гостиницы «Фир Яресцайтен», собирая пожилых подопечных, часть которых, определенно, не желала шевелиться. На груди гида соблазнительно подпрыгивал логотип британской туристической компании, но злость и досада отнюдь не красили ее во всем остальном ангельское личико. Брин сочувствовал бедняжке. Зная, что рано или поздно Вэл непременно объявится, он прокуковал в вестибюле большую часть утра. Предположил, что после того обувного маньяка Вэл вернется в гостиницу, но, возможно, она поехала куда-то еще и сняла кого-нибудь. В таком случае есть вероятность, что она придет не одна. Неловкая ситуация, но сбрасывать со счетов ее не стоит. Если так, останется положиться на непостоянство Вэл.　

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

В конце концов, он не хочет убивать мерзавку прямо сейчас. Вначале придется по новой завоевать ее расположение.　

Та часть вестибюля, где сидел Брин, была стилизована под просторную гостиную. Два парчовых дивана и четыре больших кресла, а сбоку — мраморный журнальный столик, инкрустированный мозаикой а-ля Помпеи. Единственным соседом была широкозадая женщина, державшая на коленях собачонку — нечто вроде помеси сурка и перьевой метелки для уборки пыли.