... со вздохом на устах... - Константин Воронин

   У графа Закржевского было четыреста пятьдесят солдат, погрязших в лени, пьянстве и распутстве. Поговаривали, что графские дочки не брезгуют наведываться в казармы. Тем не менее, их "прелести" защищать никто не захотел. Солдаты послали гонца к Вышеславскому, сообщая, что готовы предаться ему на тех же условиях, что и баронские воины. На что Вышеславский ответил: "Хватит с вас и по одному золотому на каждое свиное рыло". И солдаты согласились.

   Начальник войск графа Закржевского допил самогон, настоянный на калгане, взял верных ему сорок всадников и поскакал к барону Кублицкому. Барон же, получив наше послание, собрал двести пятьдесят лошадей и посадил верхом всё своё войско. Кавалеристы Закржевского присоединились к барону и эти триста верховых изрубили "в капусту" трусливое воинство графа Закржевского, шагавшее по дороге к замку Вышеславского.

   Крестьяне Кублицкого и Закржевского, узнав, что Вышеславский насильно забирает селян в солдаты, дружно кинулись в лес. И число "лесных братьев" сразу выросло до восьмисот. Не успевали ковать оружие для вновь прибывших. Стах с раннего утра до позднего вечера учил крестьян воинским премудростям. Старый начальник гарнизона Закржевского Казимир, оставив своих кавалеристов барону, пришел к "лесным братьям" и теперь натаскивал полторы сотни всадников. Кублицкий стоял лагерем неподалёку. Его кавалеристы тоже ежедневно упражнялись в верховой езде, рубке, владении копьем.

   Среди "лесных братьев" было много девушек. Как только графские слуги хотели забрать в замок красивую дивчину, она сбегала в лес. Вот и собралась целая орава красавиц. Марыся, услышав от Федора рассказ об амазонках, решила создать из девушек боевой отряд. Но, к её великому расстройству, командиром отряда выбрали Олесю. Олеся и из лука лучше всех стреляла и на мечах билась не хуже завзятого мечника. Марыся погоревала, погоревала и, продолжая тренироваться вместе с остальными девушками, стала кем-то вроде ординарца при Федоре.

   Я тоже включился в процесс обучения уже не крестьян, но ещё не солдат. Кое-что всё же знал и умел. Слушались меня беспрекословно-почтительно. В лагере уже знали, кто хозяин Клинка смерти.

   Вышеславский был не глуп и в лес предпочёл не соваться. Однако с его полутора тысячами солдат выступать против князя Плоцкого, у которого было шесть тысяч воинов, нечего было и думать. Рушился план Барбары - взойти на престол. Король, сидевший в Брекславе, был слаб, войск у него почти не было. Но за ним стоял могущественный князь, негласный правитель страны.

   Воины графа пожирали мясо и хлеб, опустошали винные бочки в замковом подвале. Надо было принимать какое-то решение. Распустить солдат из крестьян по домам и умыть руки, довольствуясь баронством Вышесловского и графством Закржевского? Барбара решилась на отчаянный шаг. Она собрала все имеющиеся у графа финансы и с надёжной охраной убыла в неизвестном направлении.

   Тем временем, мы выманили из замка возницу Яцека, который вывозил меня и Донована сонных из леса. Он довольно точно показал поляну, откуда нас забирали. Удалось нам определить и место, где стояла капсула. Обложив это место камнями, и обставив вешками, отпустили в замок довольного Яцека с мешочком золота. Велели молчать, а не то не только золота лишится, но и головы. Яцек дал самую страшную клятву, что слова не проронит, даже жене.

   Накатывала осень, листва в лесу начала желтеть. В лесном лагере на месте шалашей возводили землянки с печками. Народ за два месяца неплохо натренировался. Да и урожай с горем пополам удалось убрать. То один, то другой "лесной брат" исчезал из лагеря и через пару-тройку дней возвращался сияющий, неся на горбу мешок с зерном. Ну, значит, еще с одного надела урожай собрали. Фуражиры Вышеславского ездили по деревням, отбирая хлеб и скот. Но, после того, как кавалерия Кублицкого вырезала подчистую два таких отряда, ездили из замка только большим отрядом на ярмарку в Вышемысль.

   После уборки урожая в деревнях играли свадьбы. А в лагере тоже свадьбы. Марыся вышла замуж за Фёдора. А Олеся - за Стаха. Пара из них вышла на загляденье. Пророчества Ядвиги начали сбываться. А я всё носил на груди два оберега. И привык к ним, спал, не снимая.

   Как-то утром, выйдя из землянки, пошел к ручью, умываться. У ручья сидела девочка лет десяти и горько плакала. Русые волосы острижены совсем коротко, огромные серые глаза полны слёз.

   - Что случилось, малышка? Кто тебя обидел?

   - Дядька Казимир дал кусочек сахара, а я его в ручей уронила. Побежала за палкой, чтобы достать, а он раста-а-аял.

   - Вот так горе! Да я тебе десять кусков сахара дам. Не плачь только.

   - А десять кусков, это сколько?

   - Ну, сколько у тебя пальцев на руках, столько и кусков.

   - У-у, как много! А не обманешь?

   - Я никогда не обманываю детей. Кто это тебя подстриг так коротко?

   - А, мамка. Болела я сильно. Волосы стали вылезать, вот она меня и обстригла.

   - Ты теперь, как ёжик.

   - Вот такой? - Она сморщила курносый носишко и смешно зафыркала.

   - Он самый. Ты стой здесь, я сейчас сахар принесу.

   Заскочил в землянку, выгреб весь свой запас сахара и отнес девочке.

   - Ой, спасибо, так спасибо. И братишке дам. И маме.

   - Зовут-то тебя как?

   - У меня два имени,- важно сказала она,- Анеля-Катаржина.

   - Ну, беги к маме, Анелька-Катаржинка,- я взъерошил её короткие волосы.

   - До свидания, дядечка. Спасибо ещё раз. Можно я вас поцелую за это?

   - Можно.

   Пухлые детские губки неумело ткнулись мне в щеку. Она умчалась вприпрыжку, а я задумался, плеская на лицо воду из ручья. Удастся ли нам в капсуле Федора вернуться туда, откуда отправлялись вместе с Барбарой? А вдруг попадём черте-куда. И такое вполне может быть.

   Когда вернулся от ручья к землянке, ко мне подбежал Стах.

   - Серж, только что сообщили, что всё войско графа вышло из замка.

   - А Барбара?

   - Её с ними нет.

   - Чёрт! Что же они задумали?

   Усевшись на коней, Стах, Федор, Донован и я отправились на разведку в сопровождении отряда "амазонок и конников Казимира. Конечно, Марыся была при Федоре. А Стах ехал возле Олеси. Но не успели мы отъехать далеко от лагеря, как мои смутные мысли оформились в конкретное решение. Посовещавшись с Федором и Стахом, велели Казимиру остаться, собрать всех лесных братьев до единого и идти вослед за нами. И к Кублицкому послали гонца, чтобы выступал немедля, если хочет принять участие в большой потехе.

   За воинами графа наблюдали издали. Ещё с месяц назад, переодевшись крестьянами, ездили с Федором в Брекслав. Там потратили почти весь наш золотой запас, закупив диковины - подзорные трубы. И теперь в них было хорошо видно, что в войске Вышеславского не осталось пехоты. Только кавалеристы и лучники. Лучники сидели на лошадях позади всадников, поэтому войско двигалось очень быстро. Мы продолжали держаться поодаль.