Изумруды для Офелии - Кэролайн Барт

После ужина все трое пошли прогуляться по еще мокрому парку. Они наслаждались свежестью воздуха, полной грудью вдыхали полузабытые запахи цветов и травы, омытых дождем. Гуляя, они говорили о новой книге модного писателя Джона Глезера, которую прочитали независимо друг от друга, и радовались схожести впечатлений.

— Сегодня замечательный день, — подвела итог миссис Браун. — Прошедший дождь смыл все грехи и начинается новый этап нашей жизни.

Она весело посмотрела на молодых людей и каждому протянула руку. Гарри и Кэти — каждый с разных сторон коляски — пожали ее руку, и все вместе дружно рассмеялись.

Когда начало смеркаться, они вернулись в дом, выпили чаю в любимой всеми гостиной. Гарри, зная пристрастие матери к карточным играм, предложил поиграть в преферанс. Она с радостью согласилась. Кэти приобрела опыт этой игры во время летнего пребывания на пляже вместе с отцом и его друзьями. Не успели они разыграть две игры, как миссис Браун почувствовала недомогание и попросилась в постель. Гарри встревожился, что у нее опять плохо с сердцем, но хозяйка успокоила сына и, многозначительно посмотрев на Кэти, обещала доиграть завтра.

— Кэти сейчас вернется, — сказала миссис Браун, ответив на незаданный Гарри вопрос Кэтрин вернулась в гостиную через двадцать минут, уложив хозяйку в постель и убедившись, что ее недомогание — лишь предлог, чтобы оставить молодых людей наедине. Она сказала об этом Гарри, которого ничуть не удивило ее сообщение.

— Милая моя, — он взял Кэти за руку, — мы с мамой действуем заодно. Мы оба тебя полюбили, каждый на свой лад. — Он подумал немного и добавил, смеясь: — Знаешь, мама впервые полюбила девушку, которая понравилась мне.

И он поцеловал Кэти, а потом взял ее на руки и вместе с нею сел в кресло. Его нежные ласки волновали девушку. Чувствовалось, что он сдерживает свою страсть, не желая потерять ее доверие и нарушить слово, данное самому себе. Молодой человек не хотел, чтобы их близкие отношения протекали в рамках «хозяин-горничная». Через месяц, когда Кэти и он перестанут быть связанными контрактом и станут находиться в равных условиях, тогда их отношения выйдут на новый виток развития. А пока Гарри хотел показать своей любимой, как она дорога ему, а также то, что он может владеть собой во имя ее доверия и их совместного будущего.

Кэти все понимала и в глубине души была благодарна ему. Но, будучи современной девушкой, к тому же обладавшей психологическими знаниями, Кэти видела искусственность преграды, разделявшей ее и Гарри. Она сама стремилась к нему душой, сердцем и телом, ощущая искренность его чувств к ней. Но она тоже сдерживала свои эмоции, замкнув себя в рамках приличий и условностей, которые всегда презирала ее свободолюбивая натура.

И когда Гарри, лаская ее, приник к ее груди, замирая от счастья и сдерживаемой страсти, Кэти, прильнув губами к его губам, вложила все свои чувства в страстный поцелуй. Она упивалась радостью от его близости, от ощущения его доброй энергии, усмиряющей грубую мужскую силу. Она почувствовала, как он был рад ее поцелую. Ей хотелось подарить всю себя этому мужчине, которого она полюбила всей душой. Да, теперь Кэти могла признаться себе в этом…

И все-таки она выскользнула из объятий молодого человека и прошептала, нежно погладив его по щеке:

— Слышишь шаги в коридоре? Наверное, кто-то из прислуги…

— Неужели ты думаешь, что меня это волнует? — удивленно проговорил Гарри.

Кэти тихонько засмеялась.

— Очевидно, у меня синдром горничной, — весело проговорила она. — Которая волнуется, не дай бог, слуги передадут хозяйке, что сиделка целуется с молодым барином…

На самом же деле ей казалось, что свое чувство надо беречь от глаз чужих и, может быть, не слишком доброжелательных людей.

Когда шаги в коридоре затихли, Кэти виновато взглянула на Гарри, который добрым и снисходительным взглядом смотрел на нее, как на неразумного ребенка, испугавшегося темноты в соседней комнате. Он нежно погладил ее по пышным каштановым волосам:

— Иди к себе в комнату, — тихо произнес он. — Но знай, я приду к тебе сегодня ночью.

Вторая часть фразы была произнесена тихо, но так решительно, что Кэти почувствовала: она не в силах противостоять его напору. Тем более что она сама ждала и желала этого…

7

Сначала у нее мелькнула мысль закрыть дверь на ключ, но она переборола свою мимолетную слабость. Это было бы нечестно по отношению к любимому человеку и отдавало ханжеством, которого она терпеть не могла.

Кэтрин легла в постель, надела по обыкновению ночную сорочку, внутренне посмеявшись над собой. Лежа под одеялом в теплую ночь, Кэти дрожала. Это была дрожь ожидания, предвкушения, боязни, как будто она собиралась нарушить некое табу.

Наконец дверь тихо отворилась и в комнату проскользнула высокая фигура. Гарри был в махровом халате, который он сразу же сбросил на пол и, обнаженный, шагнул к ее постели. Кэти задрожала еще сильнее, но, откинув одеяло, сорвала с себя ночную рубашку и протянула руки к любимому. Гарри сел рядом, и его губы осторожно и нежно стали покрывать поцелуями всю ее — с головы до кончиков пальцев на ногах.

— Почему ты так дрожишь, девочка моя? — шепотом спросил он.

— Я не знаю, — жалобно, как ребенок, произнесла Кэти. — Мне радостно и страшно…

Гарри заключил ее в объятия и медленно положил в постель, продолжая держать в руках, как будто баюкая. Облокотившись на локти, он смотрел на нее в темноте. Она прикрыла глаза, чтобы скрыть все, что творилось в душе, и совладать со своей дрожью. Гарри крепко прижал ее к себе, желая согреть и успокоить. Он ласково шептал ей в ушко ласковые глупости, называя ее именами игрушечных зверьков, которых дарил ей. Она тихонько рассмеялась, и ее дрожь неожиданно прошла. Кэти подняла голову, нашла губы любимого и прильнула к ним. Она вложила в свой поцелуй все, что не решалась сказать ему. Девушка чувствовала, как в нем нарастает волна страсти. Она раскрылась навстречу этой волне, желая раствориться в ней.

Его сильные руки нежно, но настойчиво ласкали смуглую бархатную кожу девушки, продвигаясь к самому сокровенному. Ее пальцы сжали его могучую спину, и сама она, опять задрожав, прильнула к его телу. Когда их тела слились, обоих охватило мучительное счастье свершившегося, и они погрузились в темную пучину страсти, пронизываемую солнечными лучиками любви и обожания.

Кэти и Гарри лежали обнявшись на ее узенькой девичьей кровати. Теснота ложа не смущала их, они испытывали покой и счастье.

Они оба долго молчали, боясь нарушить тишину и значительность своего нового состояния.