Изумруды для Офелии - Кэролайн Барт

Богатое воображение актрисы, наивная непосредственность и талант перевоплощения позволяли ей получать такое же удовольствие от детских сказок, как от сонетов и трагедий Шекспира.

А ведь у нее добрая душа, подумала Кэтрин. А все ее «выходки» происходят от глубокой боли, поразившей ее в самое сердце, как льдинка Кая. И, наверное, мое доброе отношение к ней смогло растопить эту льдинку, и она опять стала нежной и милой Луизой Тайлер, которую великая Грета Гарбо запомнила на многие годы.

Видя, что миссис Браун засыпает, Кэтрин взяла веер, выпавший из ее рук, и стала слегка обмахивать ее все еще красивое лицо. Она заметила, что вертикальная морщинка на лбу пожилой дамы почти разгладилась, лицевые мышцы, находившиеся в напряжении многие годы, расслабились, и обычно холодное и суровое выражение лица стало мягким и по-детски беззащитным. Когда дыхание женщины стало ровным и глубоким, Кэти на цыпочках вышла из комнаты и спустилась в кухню, чтобы попить чаю и поболтать с Полли.

К вечеру зной усилился, но сгустившиеся облака и погромыхивающий вдали гром предвещали скорую грозу. Природа изнывала от жары, но уже была в ожидании неизбежного дождя. Верхушки деревьев нетерпеливо трепетали от предчувствия очищения, наэлектризованный воздух, казалось, звенел от перенапряжения, а умолкнувшие птицы уже взмахивали крыльями в густой листве, сопротивляясь сильным порывам мгновенно поднявшегося ветра.

Кэти стояла у окна гостиной и наблюдала за приближением грозы. В парке стало темно, как в сумерках поздней осенью. За воротами усадьбы девушка увидела свет фар остановившегося у ворот автомобиля, и ее сердце радостно забилось. Она попыталась унять волнение, но переполнявшая ее радость была сильнее доводов разума.

От стоянки Гарри бежал к дому, уже пробиваясь сквозь стену дождя. Когда он раскрыл объятия у входа в гостиную и Кэтрин безоглядно бросилась в них, он был совершенно мокрый. Но девушка этого не чувствовала, вернее, ей было все равно, а может быть, даже нравилось. Ей казалось, что она обнимает его, вымокшего в волнах, заливающих плот при сплаве по верховьям Юкона. Утолив долгим полубезумным поцелуем жажду встречи после почти недельного отсутствия, они отстранились друг от друга. После этих крепких объятий Кэти стала почти такой же мокрой, как он.

— Подожди меня, я сейчас переоденусь, — умоляюще попросил Гарри.

— Мне тоже надо переодеться, — засмеялась Кэти.

— Встретимся здесь же через пять минут, — почти приказал молодой человек.

Кэти молча кивнула и побежала по длинному коридору в свою комнату. Она, почти срывая, сбросила с себя мокрую «униформу» — темное платье в белый горошек с кружевным воротничком — и надела просторную рубашку в мелкую клеточку. Открыв платяной шкаф, в котором когда-то хранилась одежда сбежавшей Джеки, Кэтрин точным движением вытащила широкую льняную юбку. Ее бюстгальтер тоже был мокрым от страстных объятий Гарри, но она не стала его менять, и легкая прохлада немного охлаждала жар ее тела.

Вбежав в гостиную, она не увидела Гарри, но в то же мгновение вскрикнула от неожиданности. Он спрятался за дверью и обнял ее сзади. Она повернулась в его объятиях и, обхватив руками его сильную шею, прильнула к его горячим губам, еще обветренным и шершавым после путешествия на север. Этот поцелуй был таким искренним и страстным, что без всяких слов поведал о том, что творилось в их душах.

Гарри легко поднял Кэти на руки и усадил ее в то самое кресло, в котором разворачивались основные эпизоды их отношений. Он встал рядом с креслом на колени и, взяв лицо девушки в свои ладони, стал медленно и нежно целовать ее глаза, щеки, нос, губы. Потом сел на пол перед ней и изумленно проговорил:

— Ты видишь, что происходит?

— Вижу, но не понимаю, — ответила Кэти.

— И себя не понимаешь? — с недоверием спросил Гарри.

— Себя-то я понимаю. — Она убежденно закивала головой. — Я влюбилась в яркого, интересного, сильного мужчину, который привык очаровывать и покорять женщин.

— И ты, бедненькая, не устояла, — нежно произнес он, целуя каждый ее пальчик.

— Да, бедная девушка влюбилась в своего барина и теперь надеется на его честность и порядочность, — трагическим актерским голосом вторила она ему. Но, сразу став серьезной, Кэти спросила: — Нет, пожалуйста, ответь, что ты нашел во мне? Только честно…

Сидя на полу и обхватив колени руками, Гарри несколько мгновений размышлял, покачиваясь взад и вперед.

— Знаешь, недавно я прочитал такую фразу, — наконец проговорил он: — «Любовь — это когда, встретив человека, сразу понимаешь, что встретил самого себя». Это и есть тест на настоящее чувство. — Гарри перестал раскачиваться и, подавшись вперед, доверительно продолжал: — У меня было много женщин, и иногда казалось: вот она, та самая любовь… Но проходило какое-то время, и я понимал, что ошибся.

Кэти так и хотелось спросить его, а уверен ли он, что она — тот самый человек. Но Гарри сам ответил на ее немой вопрос:

— Теперь я понимаю, что этот тест не выдержала бы ни одна из моих прежних избранниц.

— И даже Мануэла? — спросила Кэтрин.

— Даже она, — уверенно подтвердил Гарри.

— Ой, уже почти семь часов, — спохватилась Кэти. — Боюсь, что проснулась миссис Браун.

Гарри одним ловким движением поднялся с пола и, взяв Кэти за руку, нежно проговорил:

— До скорого свидания, милая моя. Увидимся на ужине.

Их губы снова соединились в нежном поцелуе.

Когда Кэти подошла к спальне миссис Браун и слегка приоткрыла ее, дама громко сказала:

— Заходи-заходи, я не сплю.

Хозяйка лежала в кровати с книгой в руках. Кэти заметила, что она причесалась и даже сделала небольшой макияж. Девушка смутилась и забормотала извинения, понимая, что совершила оплошность, лишив миссис Браун своей помощи, но та, как ни в чем не бывало, спросила:

— Надеюсь, ты была с Гарри?

Кэтрин рассмеялась и в порыве признательности и восхищения ее проницательностью наклонилась к хозяйке и прижалась к ней. Миссис Браун мягко похлопала ладонью по щеке девушки и ласково проговорила:

— Ну, давай готовиться к ужину…

За столом, покрытым хрустящей белоснежной скатертью и уставленным сверкающими приборами, царило непринужденное веселье. От обычной чопорности светского ужина остались только воспоминания. Миссис Браун была обаятельна и остроумна. Она доброжелательно шутила, обращаясь то к Гарри, то к Кэтрин. Складывалось впечатление милого семейного собрания. И казалось, что дворецкий, прислуживающий за столом, был немало удивлен метаморфозой атмосферы привычной трапезы. Он переводил глаза с одного участника ужина на другого и обратно. И хотя на его лице не дрогнул ни один мускул, было ясно, что вся прислуга уже сегодня будет обсуждать изменение отношений в семье.