Звено цепи - Маргарита Гуминенко

Он взял салфетку и написал на ней цифру с девятью нолями.

— Рублей? — осторожно поинтересовался собеседник.

— Евро, — отрезал Марк.

— Э… Послушайте! Давайте я вам кое-что расскажу, а потом мы будем торговаться, — предложил иностранец, который, по мнению Марка, говорил по-русски бойчее иного коренного жителя России.

— Что именно? — спросил Лисовской.

— Это не НЛО. Это — то, что осталось после взрыва на одном секретном объекте. — Собеседник придвинулся и заговорил тише: — Оно не стоит и половины той суммы, что вы назвали, но если эти куски обнаружат у вас — вам придётся отвечать перед своим правительством и оправдываться, откуда вы это взяли. Это руда, особая руда, из которой путём сложного химического процесса должны были получить взрывчатку нового поколения. Вы можете мне это не продавать, но вы должны понимать, что держать у себя подобные вещи сейчас, когда ваше правительство везде и всюду видит террористов, опасно для вас самого. И для вашей семьи.

Марк буквально впился в него взглядом и подался вперёд.

— Не смей даже упоминать о моей семье! — прошипел он. Потом вдруг расслабился и откинулся на спинку стула. — А знаете, не буду я вам ничего продавать. Катитесь к чёрту!

Иностранец опешил, уставившись на него, но спросить ничего не успел. Марк встал, посмотрел на него с высоты своего небольшого роста и направился к наружной лестнице. Не оборачиваясь, он прошёл на смотровую площадку и остановился рядом с Сокольским, облокотившись на планку ограждения. Залив окрасился в розовые и оранжевые тона, глубокие лиловые тени пролегли на берегу, падая на россыпь вымытых из воды ракушек.

— Оставил его поразмыслить, — сообщил Марк, любуясь видом.

— Он согласится. Разве что, ещё поторгуется, — проговорил Сокольский, держа в поле зрения выход из ресторана и стоянку в глубине, за живой изгородью. — У него нет выбора. Его собственные хозяева должны быть в бешенстве, лишившись своего уникального оборудования и этого вещества, которое им так нужно.

— По-русски говорит хорошо, — вспомнил Марк. — Кто его хозяева?

— Этого я сказать не могу, — признался Сокольский. — Но он такой же иностранец, как мы с тобой, так что деваться ему некуда. Если не сделает то, что ему приказано — ему даже побега из страны никто устраивать не станет. Ему придётся купить у тебя образцы. Но держись настороже.

— Ты думаешь, что мне не стоило соглашаться в этом участвовать? — спросил Марк.

— Есть риск, — признал Сокольский. — Всё зависит от твоего благоразумия. Я пообещал Даше, что с её папой ничего не случится. Не делай из меня обманщика.

— Я устал бояться, Игорь, — с чувством высказал Марк. — Мне надоело кормить собственную паранойю. Никакие ублюдки меня больше не напугают.

Сокольский кивнул, не глядя на Лисовского.

— Одно дело — бояться, другое — не лезть на рожон, — возразил он. — Ты смелый человек, Марк. Даже если ты себя таковым не считаешь. Теперь просто слушайся меня, если не хочешь, чтобы я припоминал тебе вашу с Дубовым игру в догонялки.

Марк поджал губы и отвернулся. Ему всё ещё было стыдно за то, что не поверил этому человеку, кстати, не имея к тому никаких оснований — и чуть не попался.

— Он идёт, — оповестил Игорь.

Марк вздрогнул, но тут же заставил себя расслабиться и даже не обернулся. Иностранец подошёл и остановился рядом.

— Мои коллеги согласны только на половину суммы, которую вы просите, — сухо сказал он. — Если вы согласны — через пару дней я сообщу вам…

— Здесь и сейчас! — отрезал Марк. — Хотите заплатить половину? Я согласен. Но никакой пары дней не будет.

— Но мне нужно взглянуть на образцы! — возмутился собеседник.

— Вот и посмотрите, — продолжил Марк. — На той стороне парка — лодочная станция. Через пятнадцать минут подъезжайте туда. Можете взять с собой только одного человека, он отгонит вашу машину. Со мной тоже будет только мой шофёр. Мы с вами вдвоём сядем в лодку. Образцы и ноутбук я возьму с собой. Отойдём в залив, там вы посмотрите товар. Потом перечислите мне деньги на счёт, который я укажу. Я переведу их на другой счёт, чтобы вы потом уж точно не сделали никакой каверзы. Вы скажете, к какому месту берега вас доставить, позвоните шофёру, объясните, где вас ждать. Я высажу вас там, где вы укажете — и мы расстанемся навсегда. Удачи, господин Стражински! И заплатите за ужин.

Отвернувшись, Марк направился к лесенке со смотровой площадки. Сокольский, даже не взглянув на иностранца, ушёл вслед за ним.

* * *

Худощавый тип, который совсем недавно надеялся "погрузить" Сокольского в свою "игру", на допросе вёл себя так, словно наконец заполучил благодарного слушателя. Почему-то он был уверен, что его освобождение — лишь дело времени.

— Война никогда не прекращается, — говорил он Сокольскому. — Но сейчас она вступила на новый этап. Это только кажется, что воюют там, где взрываются бомбы и ревут военные самолёты. Показуха! Всего лишь показуха, для отвлечения внимания. Пока человечество ужасается кровавым жертвам, для него готовится новая судьба. Полем битвы стал человеческий разум. Главное сражение разворачивается в нём, но мало кто это замечает.

— Ну почему? — возразил Сокольский. — Сейчас стало модно кричать про манипуляцию сознанием.

Его подопечный почему-то пришёл в раздражение, заговорил резко, словно ему не понравилось, что этот фээсбэшник перебил его стройную мысль.

— Чушь! Это всё не то! Хотя… создатели таких фильмов, как "Матрица", "Экзистенция", "Начало" — в чём-то правы. Они указали путь, по которому нужно двигаться, если хочешь завладеть миром. Старая идея, да? Все мало-мальски значимые злодеи мечтают завоевать мир, но когда у них получается отхватить хотя бы малую часть — они не знают, что с этим куском делать. Не хватит ни времени, ни людей, ни военных ресурсов, чтобы удерживать захваченную территорию, потому что живущие на ней граждане всё равно не перестанут бороться с захватчиком и рано или поздно выкинут его из своей страны. А если тотально уничтожить всё живое — невозможно будет освоить кусок земли, превосходящий людские ресурсы страны-захватчика. Пустая земля превращается в обузу, ничего не даёт и даже не удовлетворяет амбиций. Ведь те, с кем ты воевал, уже мертвы и не могут по достоинству оценить, что ты их победил. А свои — у них масса повседневных забот.

— Идея того, что истинная победа — это подчинение себе человеческого разума, тоже не нова, — заметил Сокольский. — Она существует столько же, сколько существует само человечество.

— Да! — бурно согласился арестант. — Но сейчас появился способ осуществить её. Пока только в экспериментальном виде, на отдельных личностях. Но отработав технологию, в недалёком будущем