Добро пожаловать в Америку! - Татьяна Глисон

правой обвила мужчину за шею и стала покрывать поцелуями его губы, нос, уши и шею. Он застонал, дернулся всем телом к ней, Рита плотно прижалась к нему и… снова ничего не почувствовала. Чтоб удостовериться в своем фиаско, она просунула свою ногу между его ног, и здесь все было тихо и спокойно, ничего не поднималось и не пульсировало. В ней разгорелось желание и азарт. Она протянула руку, сдернула с него трусы и нащупала его мужское достоинство. Он застонал, все его тело запульсировало, но только не там, где надо. Рита в изнеможении откинулась на подушку. «Импотент!» – поняла она. Ей было бесконечно жаль себя, жаль его и стыдно за свои сексуальные поползновения. Она прижалась к нему, нежно поглаживая его по груди.

– Ты замечательный человек, Кевин. Мы можем встречаться и без секса. Я замужем жила лет шесть без секса. Я уже привыкла к этому. Секс не самое главное в жизни.

– Ты будешь наслаждаться сексом. Я уже записался на прием к врачу, все будет хорошо. Сейчас столько всяких таблеток для этого выпускают. На той недели я пойду к врачу и все будет хорошо, – говорил он, поглаживая ее по волосам.

– Конечно, все будет хорошо, – подтвердила она, немного успокаиваясь.

Кевин на самом деле был замечательный мужчина: нежный, добрый, любил пошутить и обожал детей. Его внучке Кайяре было 3 года, а Майе – пять лет. Девочки подружились. Кевин часто брал внучку с собой, Рита брала свою, и они отправлялись вместе развлекать детей. Рита видела, что Кевин хорошо относится к Майе – ее самому любимому человечку. Это еще больше располагало ее к нему. Для внучки она готова была сделать все и отказаться от всего. Увидев, как тяжело Рите приходится со строительством дома, он стал ей помогать. Рита дала ему ключ, и он приходил иногда вечером к Рите после работы, спал, а утром строил верхний этаж.

Отношения между Эриком и Юлей бурно развивались. Теперь Рита почти не видела ни свою племянницу, ни своего квартиранта. Все свободное время они проводили вместе у Юли в апартаменте. Она иногда звонила тете и докладывала, что у нее все просто замечательно, хвасталась, какой Эрик ласковый и внимательный. Он называл ее Тигрицей, сходил с ума от ее темперамента и дарил каждый день цветы. Рита радовалась за племянницу. Два первых брака кончились разводом, может повезет в третий раз.

Как-то в начале сентября, возвращаясь с работы, Рита встретила Юлю на станции метро. Девушка показалась ей какой-то необычной. Что-то особенное было в ее облике и походке. Особенно изменились губы. У Риты возникло одно подозрение.

– Привет, тетушка. А я к тебе собираюсь.

– Привет, племянница. Ты случайно не беременна?

Юля вытаращила глаза:

– А ты откуда знаешь? Я сама час назад об этом узнала.

– Не забывай, что я детская медсестра. Деток в зародыше вижу, – ответила Рита. – Эрик знает?

– Нет еще. Я только от врача еду. Представь, я забеременела с первого раза! Два раза замужем была и ничего, а тут ламбаду потанцевали и на тебе – бэбик будет!

– Ты сама-то рада? – допытывалась тетка.

– Ошарашена. Я думала, что отравилась, потому что меня рвать стало, вот и пошла к врачу. Вообще-то я хотела ребенка. Пора уже, мне 33 в мае стукнуло.

– Да, пора, – согласилась Рита.

– Завтра папочку Эрика обрадую.

Но папочка Эрик не обрадовался. Он предложил оплатить аборт. Юля отказалась, тогда он сказал, что они больше не увидятся. Юля позвонила Рите:

– Он не хочет ребенка! – плакала она в трубку. – Сказал, чтоб я на аборт шла! Что мне теперь делать? Как я одна с ребенком буду?

– Что делать? Рожать. Сама говорила, что уже пора. И ты не одна. У тебя родители есть, я, Данил. Поможем. Не ты первая без мужа рожаешь. Поговори с матерью, может она сможет приехать помочь, когда ребенок родится.

– Ты думаешь, что я смогу?

– Конечно сможешь!

– Ладно, я сейчас маму обрадую, что она бабкой будет, а то она мне все уши прожужжала, что у меня детей нет. Все рассказывает, сколько детей у моих одноклассниц.

Минут через двадцать Юля снова позвонила.

– Ну как, обрадовала? – спросила Рита.

В ответ она услышала истерический смех вперемежку с плачем.

– Никто ему не рад! Она орала на меня, что я гулящая, что ей не нужен армянский внук-ублюдок, что люди узнают, закидают его и меня камнями! Все, пойду на аборт!

И не дав тетке сказать в ответ и слова, бросила трубку.

«Тоже мне, образец порядочности, – со злостью подумала Рита о Зине, матери Юли. – Забыла, как сама Сергея на себе женила». Она хорошо помнила эту историю. У Сергея была девушка Наташа. Они встретились в Молдавии во Флорештах, где у него жила тетя, а у девушки бабушка. Осенью они уехали каждый к себе: Сергей в Курган, а она в Новосибирск, где училась на втором курсе пединститута. Писали друг другу письма, мечтали снова встретиться на следующий год в Молдавии. Но в октябре пришло письмо от Наташиных родителей. Они сообщали, что дочь погибла в автомобильной катастрофе. Рита помнила, как Сергей прибежал к ней с письмом в руках и все твердил, что этого не может быть, что он неделю назад получил от нее письмо. Рита с мужем как могли успокаивали его, но он был безутешен. Наташа была его первой любовью.

Под Новый год сосед позвал Сергея в деревню Лиственное отметить праздник. Там у него жили родственники. Сергей отказывался, но Рита с мужем уговорили его съездить, немного забыться от своего горя. Парни пошли вечером под Новый год в клуб на танцы. Местные девушки пригласили их к Зине встретить Новый год. Сергей и Виктор пошли. Отметив праздник и по московскому, и по курганскому времени, они засобирались уходить, но Зина сказала, что мать не придет до утра, и они могут переночевать у нее. Парни согласились. Когда Сергей спросил, куда ему ложиться, она указала на кровать. Он заснул, проснулся от того, что кто-то гладил его по лицу. Это была Зина. Она лежала в кровати вместе с ним. Зина стала его первой женщиной. На утро он узнал, что девушка учится в 10 классе. Вернувшись в Курган, он рассказал все Рите и недоумевал, как школьница может спать с незнакомым парнем. Но видимо, новые впечатления ему понравились, и он стал наведываться в Лиственное. Мать Зины, тетя Дуся, работала ветеринаром, часто уходила вечерами на вызова, и молодые люди оставались одни. Когда