Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

ему, вместе с устаревшими моделями со всего мира слали и мертвецов самого различного происхождения. Из Германии эшелонами слали тела исхудавших людей в полосатых робах с жёлтыми шестиконечными звёздами на спинах. Из СССР трупы были все в странных, грубых татуировках, с плохими жёлтыми зубами, многие были проморожены настолько, что члены их не разгибались ещё довольно долго. Американские мертвецы всё чаще бывали изрешечены пулями. А вот японских трупов почти не было. Слишком сильно обратил на себя внимание Юримару, потому сторонники общего с ним — до поры — дела сидели тише воды ниже травы.

— Возможно все эти трупы нам уже не понадобятся, — задумчиво произнёс Юримару, поглаживая рукоятки своих мечей. — Разве что напоследок устроить большую бучу в столице, чтобы вызвать прорыв Тьмы.

— Ты думаешь, что сможешь уничтожить Накадзо и его отряд одним махом? — с интересном поинтересовалась Кагэро.

— Мы уже сумели подорвать их моральный дух, — произнёс Юримару, — убив Мидзуру. Если удастся прикончить ещё и Накадзо, а с ним ещё пару бойцов, то можно считать победу над его новым отрядом полной.

— Считаешь, без Накадзо отряд станет небоеспособен. — Кагэро провела пальчиком по единственной грампластинке, толкнула её, заставив медленно закрутиться. — Вряд ли всё будет так легко.

— В первые дни отряд будет полностью деморализован, — сказал Юримару, — и не сумеет оперативно отреагировать на мои действия.

— Первые шаги на пути к царству Тьмы, — театрально-зловеще рассмеялась Кагэро. — Под звон серебряного колокольчика.

За неимением лучшего подарок Алисе на день рождения поставили в моей комнате. И теперь она занимала угол моей и без того невеликой комнаты. Здоровенная такая коробка в расписной бумаге, перевязанная ленточками. Все разумно рассудили, что ко мне в гости Алиса точно не заявится, а потому надёжней всего хранить подарок именно у меня.

Каждый раз, выбираясь из постели, я старался не задеть большую коробку, хоть и не догадывался о её содержимом. Каждый раз собирался спросить и забывал за дневными заботами. Однако в одну из ночей позднего ноября я едва не погубил подарок.

Было далеко заполночь, когда я неожиданно открыл глаза. Сам не понял, что меня разбудило. Просто спал себе спокойно, даже сон какой-то видел, и тут — бах! — открыл глаза и лежу, тупо глядя в потолок. Полежал так с минуту, хотел было повернуться на бок, чтобы снова заснуть, но вдруг раздался негромкий звон колокольчика, мгновенно затихший. Динь-динь. И снова тишина. Наверное, первый такой «динь-динь» и разбудил меня.

Я откинул одеяло, быстро выбрался из постели. По пути едва не смёл коробку с подарком. Опасность угрожала ей на протяжении моих длительных поисков выключателя. Когда свет загорелся, оказалось, что я стою вплотную к коробке, упираясь в неё коленями. Очень надеюсь, что ничего не испортил внутри неё. Наскоро одевшись, я захлопнул за собой дверь и выскочил в коридор.

Динь-динь!

Откуда идёт чёртов перезвон? Я покрутил головой. Но понять ничего не понял. Вокруг был только зловещий в ночной темноте театр. Коридор осветился, когда из своей комнаты вышла Алиса. Девочка была небрежно одета в своё обычное платьице, лицо её было бледно от страха. Она обернулась ко мне.

— Он идёт, — едва прошептала Алиса. — Он скоро будет тут.

Я сразу понял, что перезвон имеет потустороннее происхождение, а значит, маленькая дзюкуся должна куда лучше моего ощущать, откуда идёт звук.

— Алиса-тян, — подошёл я к ней, присел рядом, только что за плечи не взял, — откуда этот перезвон? Я тоже слышу колокольчик. Где он звонит?

— Колокольчик зовёт его, — ещё тише сказала Алиса. — Он звонит, — она закрыла глаза, прислушиваясь к себе, — он звонит, — повторила она, — из комнаты Сатоми-кун.

— Буди всех, Алиса-тян, — сказал я ей.

— Опасайтесь его, Руднев-сан, — подняла на меня глаза Алиса. — Он идёт на звон колокольчика.

— Я остановлю его, — заявил я с решимостью, которой никак не чувствовал.

Я поднялся на ноги и решительно направился по коридору к комнате Сатоми. Похоже, девушку звон колокольчика ничуть не беспокоил, у меня же каждый его «динь-динь» отдавался, казалось, в самых костях и зубах. Я едва не споткнулся, когда колокольчик звякнул снова. Я стоял уже у двери комнаты Сатоми и, чтобы не упасть, схватился за стену. В этот раз звук проник внутрь меня. Я задохнулся, почувствовал во рту металлический привкус крови. Зубы заныли, как при скрежете металла по стеклу.

Нового «динь-динь» я мог уже и не пережить, а потому несколько раз сильно стукнул кулаком в тонкую дверь. Та вся затряслась. Никаких звуков изнутри не последовало, и я снова обрушил кулак на дверь. Наконец, с той стороны донеслись звуки возни — Сатоми проснулась и, наверное, одевала кимоно. Прошло не больше полуминуты, как девушка открыла-таки дверь. Она была сильно удивлена, увидев меня на пороге, да ещё и выглядел я, скорее всего, не самым лучшим образом.

— Что случилось, Руднев-сан? — спросила она. — Что такое?

— Колокольчик… — прохрипел я.

Боже! Каким же отвратительно замедленным был мой голос, словно из патефона с разболтанной пружиной.

— Что с вами?! — недоумевала Сатоми.

— Колокольчик, — нашёл в себе силы сказать я. — Колокольчик… Где он?

— Откуда?.. — на полшага отступила Сатоми. — Откуда вы знаете о нём? Я же никому не говорила.

— Где?! — закричал я. — Где колокольчик?!

Сатоми только ойкнула, когда раздался новый «динь-динь». А вот мне он, как клином в череп изнутри ударил. Я рухнул на колени, отплёвываясь кровью. Теперь она сочилась из носа, из глаз, из-под ногтей.

— Что с вами? — Девушка опустилась на пол рядом со мной. — Руднев-сан, что с вами?

— Да колокольчик же!!! — закричал я ей прямо в лицо, оплёвывая кровью. — Неси его сюда! Быстро!!!

Она отпустила меня и нырнула в комнату. Порывшись в ворохе одежды, Сатоми вытащила небольшой серебряный колокольчик на алой ленточке. Язычок его медленно двигался от одной его стенки к другой. Разглядеть его как следует мне не удавалось — он расплывался, как будто всё ещё вибрировал от удара.

Я протянул за ним окровавленную ладонь, и Сатоми уронила колокольчик в неё. Он, зараза, оказался тяжёлым, будто не из серебра, а из свинца отлит. Я рефлекторно сжал его в кулаке. Колокольчик обжигал кожу, словно небольшой уголёк. Я сдавил его пальцами, хотя понимал, что смять его никак не получится. Поверхность его начала медленно накаляться. Я сжал зубы от нарастающей боли, во рту тут же начала скапливаться кровь. Я закашлялся, взвыл от боли и выпустил-таки колокольчик. Он рухнул на пол между мной и Сатоми, с недоумением наблюдавшей за странными манипуляциями. Язычок его приблизился к стенке, через секунду ударился в неё, издав ненавистное