Обман Инкорпорэйтед (сборник) - Филип Дик

– Правда? – Марша задумалась. – И какое у вас сложилось мнение?

– У меня… он произвел на меня очень глубокое впечатление, – выпалил Хедли. – Я считаю, что он хорошо выступил.

– Он необычный человек. Он меня заинтересовал. Вы что-нибудь о нем знаете? Если уж на то пошло, расскажу, что знаю сама. Теодору Бекхайму пятьдесят пять лет, хоть он и сомневается, что это его точный возраст. Он родился в Винегар-Бенде, штат Алабама.

– Он ведь негр? – спросил Хедли.

– Верно. В тринадцать лет он убежал в Новый Орлеан. Нашел себе работу на фабрике по обжарке кофе. Каждый день выплывал на гребной лодке в залив и взбирался на борт кофейных судов, прибывавших из Бразилии. Он отбирал образцы различных сортов кофе… Получал за это двадцать пять центов в час. В восемнадцать женился. Родились дети – трое сыновей. Жена умерла в 1916-м. В 1918-м пошел в армию, и его отправили за океан. Возвращался домой окольным путем… Сначала поехал в Африку, на Золотой берег. Работал на рудниках ЮАР. Вернулся в Соединенные Штаты как раз накануне Великой депрессии. У него было немного денег, и он вложил их в покупку земли. Вместе с тремя сыновьями собирался заняться земледелием. Но, когда грянула депрессия, потерял землю: они не смогли выплачивать ипотеку. Уехали из деревни – дело было в Виргинии – и переселились в город. В Чикаго. Черный пояс.

– Он… основал Общество?

– Нет, – сказала Марша. – В двадцатые годы в Чикаго религиозная жизнь била ключом. Существовал даже культ магометанских негров… Ближневосточная ересь под названием Бахаи[72]. Куча сект, мистических направлений. Общество стражей было основано еще в 1887 году. Фундаменталистская группа, отколовшаяся от баптистов. Ею руководил старичок-негр – Джон Миддлтон Фрисби. У них была суповая кухня… раздавали еду в качестве приманки. Чтобы получить пищу, нужно было выслушать их рассказ, почитать «Народного Стража». Бекхайм и его сыновья забрели в миссию, получили еду и поняли, в чем состоит задача. Времена были трудные… Вы этого не помните.

– А вы? – спросил Хедли.

Марша усмехнулась, начала было отвечать, но вновь улыбнулась.

– О чем вы думаете? На сколько я выгляжу? Старуха с двумя детьми…

Хедли решил угадать.

– Около… тридцати.

– Мне двадцать шесть. Тимми я родила в шестнадцать. Когда-нибудь об этом расскажу. Нет, я тоже не помню те времена. Но я слышала, как о них рассказывал Бекхайм.

– В личной беседе?

Она кивнула.

– Ну да.

– Где он сейчас?

– В Сан-Франциско. В начале этого месяца перенес сердечный приступ, – продолжала она бесстрастно. – Сейчас он отдыхает от дел… а потом отправится на север – в Сакраменто, и дальше – в Орегон и Вашингтон.

– Он поправится?

– Я надеюсь. Но ему не следует так усердствовать. Он слишком много работает… Не понимает, что уже не молод.

– Как вы попали в Общество? – спросил Хедли.

Марша тут же сказала:

– Я не могу вам ответить. И сама не знаю. Я очень много думала про Общество. В следующем номере – если он вообще когда-нибудь выйдет – мы хотим поместить статью о нем. У нас есть неплохие хорошие фото и рисунки, – она взглянула на Хедли. – Как вам такая идея? Наброски человеческих типов, из которых состоит Общество. Слушатели Бекхайма… Зарисованные прямо на лекции. Мы, конечно, можем все это сфотографировать. Но я хочу запечатлеть нечто большее.

– Да, – согласился Хедли.

– Часть макета уже сверстана, но кое-где еще осталось свободное место. Спешки никакой нет… сроки не поджимают, – внезапно Марша вышвырнула сигарету в окно. – Что ж, там будет видно, – она перегнулась и распахнула дверцу с его стороны. – Может, еще увидимся. Спокойной ночи.

Хедли неожиданно очутился на тротуаре. Машина тронулась с места, Марша быстро махнула на прощанье, и «студебекер» с ревом умчался в темноту.

Хедли немного постоял. Потом развернулся и медленно побрел к дому. В голове перемешалось все события – все, что он сегодня сказал и увидел. Хедли перестал сопротивляться: событий было так много, что он пока не мог их переварить. Может, позже. А может, и нет. Он нашел ключ, отпер тяжелую входную дверь и вошел в вестибюль.

Из-под двери его квартиры пробивался лишь неяркий свет ночника. Салли и Боб уехали обратно на север в своем великолепном зеленом «нэше». Радуясь тишине, Хедли вошел. Дверь спальни стояла открытой: Пит лежал в люльке, а Эллен покоилась неясной грудой посредине двуспальной кровати и крепко спала… Хедли запер дверь и принялся развязывать шнурки.

На следующий день Марша принесла экземпляр «Суккуба», как раз когда Хедли вышел пообедать.

Олсен стоял за прилавком, прижимая телефонную трубку к уху, и сердито разговаривал с клиентом. В демонстрационной комнате Фергессон показывал большой комбинированный «уэстингхаус». Хедли поспешил вниз по лестнице в туалет. Он быстро помочился, вымыл руки, пригладил волосы и рассмотрел в зеркале свое лицо, зубы, одежду. Поковырялся в зубах, сплюнул в унитаз, расстегнул рубашку и втер еще немного «эррида» в потные подмышки, после чего помчался обратно наверх.

Олсен уже положил трубку и спускался в отдел обслуживания.

– Где тебя черти носят? – грубо спросил он. – Тебя искала какая-то телка, но не твоя жена, – он ткнул большим пальцем в прилавок. – Оставила тебе что-то – покрутила тут задницей и свалила.

– Кто такая? – спросил Хедли, и сердце у него забилось.

– Никогда раньше не видел, – Олсен скрылся на лестнице, перескакивая через две ступеньки. – Если поставить раком, все они одинаковые.

Хедли порылся за прилавком, пока не нашел плоский пакет из оберточной бумаги. Дрожащими руками положил его на прилавок, вскрыл и аккуратно вынул содержимое. Сначала Хедли расстроился. Реклама? Бесплатный образец? Это было периодическое издание, журнал. Но потом все понял. По затылку побежали мурашки, когда он прочитал строгие черные типографские строки:

Хедли перевернул его. На пол упал клочок бумаги: Хедли подобрал его. Аккуратным и разборчивым женским почерком там было написано:

«…жду не дождусь. Увидимся завтра днем. С вас доллар за журнал… МФ».

Он засунул записку поглубже в бумажник. Усевшись на нижний выдвижной ящик шкафчика для радиоламп, Хедли принялся нервно, напряженно листать «Суккуб» – журнал для тех, кто не может жить без знаний.

«Суккуб» оказался вовсе не тем, что ожидал увидеть Хедли. Остаток дня он выкраивал свободные минутки, чтобы почитать журнал.

Это было не институтское издание. Никакого затхлого академического душка, никаких критических статей о Генри Джеймсе. Переворачивая страницы, Хедли задышал медленнее, спокойнее.