Библиотека литературы США - Уильям Брэдфорд

ней прибежища. Некогда, правда, отдельные части Новой Шотландии процветали и там жили добросердечные и незлобивые поселяне. Однако по вине нескольких их предводителей все жители были высланы из провинции{224}. Это явилось крупнейшей политической ошибкой королевских властей в Америке — подумать только, они изгнали людей с тех самых земель, на коих ничто так не потребно, как люди!

Каковую привязанность может питать бедняк, эмигрировавший из Европы, к стране, где он ровным счетом не имел ничего. Знание языка да любовь немногих близких, таких же страдальцев, как и он сам, — вот и все нити, связывавшие его с родиною; отечеством ему теперь становится страна, от которой он получает землю, пропитание и защиту, вследствие чего все эмигранты избирают своим девизом слова: «Ubi panis ibi patria»[97]. Кто же тогда есть американец, сей новый человек? Это или европеец, или потомок европейцев, и посему ни в одной другой стране мира Вы не обнаружите столь странного смешения кровей. Я мог бы указать Вам главу семейства, у которого дед был англичанином, жена голландка, старший сын женат на француженке, а четверо других — на женщинах четырех различных национальностей. Если некто, отбросив свои старые привычки и нравы, взамен приобретает новые под воздействием нового образа жизни, им усвоенного, нового правительства, которому он подчиняется, и нового положения, которое он занимает, сей человек и есть американец. Он сделался американцем, когда наша великая Alma Mater[98] приняла его в свое обширное лоно. В Америке из представителей разных наций выплавляется новый народ, чьи труды и потомки когда-нибудь произведут в мире величайшие перемены. Американцы суть паломники, несущие с собою на запад те богатые сокровища искусств, наук, рвения и трудолюбия, которые издревле копились на востоке; им суждено замкнуть сей великий круг. Прежде они были рассеяны по всей Европе; здесь они стали частию единой системы народоустроения, одной из приятнейших систем, которые когда-либо существовали в прошлом или под влиянием разнообразных климатов обособятся в будущем. Следовательно, американец должен любить наш край гораздо сильнее, нежели страну, откуда родом он сам или его предки. Здесь он бодро идет стезею трудолюбия, ибо награды за усердие следуют за ним по пятам; здесь труд его основан на природном побуждении — на заботе о личной выгоде, а можно ли желать обольщения более могучего? Жена и дети, которые дотоле тщетно вымаливали у него корку хлеба, теперь, сытые и резвые, охотно помогают мужу и отцу расчищать поле, которое принесет им изобильный урожай, способный всех их прокормить и одеть; и никто — ни самовластный принц, ни богатый аббат, ни свирепый помещик — не предъявит права на свою долю. Здесь и церковь не потребует многого — лишь добровольно платить вспомоществование священнику да славить бога; кто ж ей откажет в такой малости? Американец есть новый человек, руководствующийся новыми принципами; посему у него должны возникать новые мысли и новые мнения. Покончив с вынужденною праздностью, рабскою зависимостью, нищетой и тщетными усилиями, он прилепляется к трудам, совершенно несхожим по натуре своей с его прежними потугами и вознаграждающим его изрядным состоянием. Вот что такое американец.

Британская Америка состоит из многих провинций, образующих большой альянс; они разбросаны вдоль побережья на территории в тысячу пятьсот миль длиною и около двухсот шириною. Сие общество (по крайней мере в том виде, какой оно приобрело в срединных провинциях) я и намереваюсь Вам описать. Хотя в нем нет такого разнообразия оттенков и ступеней, как в Европе, оно все-таки имеет некоторые особливые краски. Например, естественно предположить, что те, кто живут у самого моря, должны быть весьма различны с теми, кто живут в лесах; люди же, населяющие промежуток меж оными, образуют отдельный и своеобычный класс.

Люди подобны растениям: вкус и аромат плода зависят от особенностей почвы и среды, в которой он произрастает. Нас всех создает не что иное, как воздух, которым мы дышим, климат, в котором мы обитаем, правительство, которому мы подвластны, религия, которую мы исповедуем, и род наших занятий. Здесь Вы редко услышите о каких-либо злодействах, ибо зло еще не успело пустить корни в нашем обществе. Как желал бы я сообщить Вам все мои мысли; если мне недостает просвещенности, дабы изложить их в полной мере, я, однако ж, надеюсь, что смогу сделать несколько слабых набросков и отнюдь не претендую на большее.

Поселяне, живущие близ моря, чаще питаются рыбой, нежели мясом, и часто предают жизнь свою сей грозной стихии. Оттого они делаются смелее и предприимчивее прочих; оттого забывают сугубые занятия земледелателей. На своих путях они встречают разных людей и говорят с ними; их сношения с миром распространяются. Море пробуждает в них страсть к торговле и желание перевозить товары с места на место; пользуясь всяческими средствами, они ищут и находят себе дело по душе. Те же, кто обитают в срединных провинциях, самых досель многолюдных, должны отличаться другими свойствами; простой труд землепашца очищает их, а снисходительность правительства, кроткие увещевания церкви и звание свободного и независимого хозяина оживляют в их сердцах чувства, редкие для людей подобного состояния в Европе. Впрочем, я оговорился, ибо Европа не знает подобного состояния. Поселяне наши с малых лет укореняются в познаниях и научаются вести дела, из-за чего вырастают мужами весьма практическими и благоразумными. Как люди вольные, они склонны к некоторому сутяжничеству; их гордость и упрямство часто служат причиною судебных тяжб; другую причину мы, возможно, найдем в самой природе наших законов и установлений. Легко вообразить, что, как граждане, они с любопытством читают газеты, вступают во все политические дебаты, свободно бранят и судят своих губернаторов и прочих правителей. Как фермеры, они не жалеют трудов, чтобы получить со своей нивы богатейший урожай, ибо он принадлежит только им самим. Как жители севера, они любят поднять заздравную чашу. Как христиане, они свободно исповедуют свою веру; общая терпимость позволяет каждому иметь собственное мнение касательно до духовных предметов; законы надсматривают лишь за нашими деяниями, а совесть наша принадлежит одному богу. Трудолюбие, благополучие, себялюбие, неуживчивый нрав, интерес к политике, гордость свободного земледельца, веротерпимость — вот характеристические особенности жителей срединных провинций. Если мы продвинемся еще далее в глубь континента, то обнаружим там более новые поселения: здесь жители выказывают ровно те же самые сильные черты, но в более грубом обличии. Влияние религии еще пуще ослабевает, а нравы портятся.

Наконец, мы подходим к границе великих лесов, к самым дальним из заселенных областей; сюда уже не простирается длань правительства, которое отчасти