Скифская история. Издание и исследование А. П. Богданова - Андрей Иванович Лызлов

подавляющем большинстве случаев отмечает на полях: «Степенная книга (реже – «Степенная»), степень… (реже, в основном в конце сочинения, – «грань»), глава…». Лишь при близком повторении ссылок автор позволял себе сокращенные указания типа: «Степень та же, глава…»; «та же степень и глава» – аналогично тому, как он ссылался на четко определенные иноязычные авторские сочинения.

Почти 30 ссылок сделаны в «Скифской истории» на Хронограф. В русской историографии XVII в. это слово применялось весьма широко и могло обозначать практически любой памятник с погодным изложением, посвященный (в отличие от летописи) описанию событий не только русской, но и всемирной истории. Говоря о «Хронографе Российском» (л. 186, на поле: «глава 100»), Лызлов выделял из множества «книг, глаголемых Хронографы» (или – «Гранографы»), памятник, известный в современной научной литературе как «Хронограф Русский» (далее: ХР).

Это популярнейшее произведение даже в наше время насчитывает несколько сотен списков, а в эпоху Лызлова было, по-видимому, наиболее распространенным в России историческим сочинением. Однако его текст был значительно более вариативен, чем СК. Источником «Скифской истории» (думаю, не случайно) стала наиболее ранняя редакция ХР, написанного в 1516–1622 гг. Досифей Топорковым, в которой русская история впервые рассматривалась как важная часть мировой истории, а Русское государство – как наследник великих держав прошлого, «Третий Рим», оплот православия перед лицом турецкой агрессии и католической экспансии. Хотя в 1680‑х гг. была весьма популярна уже III-я редакция ХР[2271], именно I-я имелась у читателей в максимальном числе списков.

Выделив ХР как самостоятельный памятник, автор «Скифской истории» столкнулся с принципиальными трудностями при оформлении на него ссылок. Во всех случаях Лызлов отмечал: «Хронограф, глава» (лишь три раза он не упоминает о главе) – но сообщить номер главы ему удалось лишь в 16 случаях; 10 раз в «Скифской истории» здесь был оставлен пробел. Предположения, что автор мог приводить использованные им детальные сведения ХР по памяти или, выявив в источнике множество включенных в самый различный контекст сведений, не мог потом найти эти главы, равно неприемлемы.

Остается заключить, что Лызлов обнаружил хорошо известное сейчас несовпадение нумерации глав в различных редакциях ХР и даже в пределах I-й редакции[2272]. Объяснить и тем более преодолеть это разногласие автор «Скифской истории» так и не смог – первое серьезное научное исследование редакций ХР появилось почти через 200 лет, использованная им редакция была издана еще позже[2273]; изучение же и публикация других редакций памятника не завершены по сей день. Лызлову ничего не оставалось, как опустить отдельные номера глав, которые мы условно восстанавливаем в издании в соответствии с основным текстом Полного собрания русских летописей.

Десять ссылок «Скифской истории» сделаны на неизвестный в оригинале исторический памятник. Он характеризуется Лызловым также весьма единообразно: «Летописец» (в списке источников, л. 4); «Засек<ин> летопис<ец>» (л. 30 об.); «Летописец Засекин» (л. 31 об.); «Засекин летописец» (л. 33); «Затоп Засекин» (л. 36); «До сих Засекин» (л. 37 об.); «Засек<ин> летоп<исец>» (л. 55 об., дважды); «Засекин летоп<исец>» (л. 56); «Засекин летоп<исец>» (л. 65 об.); «Засек<ин> летописец» (л. 69).

Ссылки в начале и в конце текста на л. 36–37 об. позволяют определить, что в «Скифской истории» использовался авторский летописец Затопа Засекина (ср. аналогичные ссылки на иностранных авторов). Следуя западной традиции ссылок на авторские произведения, Лызлов мог в данном случае указать лишь фамилию автора, но поскольку сочинение Засекина не было широко известно, прибавил к ней определение жанра памятника. Характерно, что в «Скифской истории» не сделано попытки уточнить разделы, годы или листы рукописи, к которой читателю трудно было обратиться.

Указание листов было уместно при ссылке на печатное издание, правильно названное в «Скифской истории» «Синопсисом». Лызлов сделал три ссылки на «Синопсис, лист…»; две на «Синопсис киевской, лист…» и упомянул о сведениях «в Синопсисе печатном Киево-Печерском, лист 124 и дале» (л. 27). И в данном случае из длинного заглавия книги, автор которой не указан, Лызлов выбрал слова, ставшие ее научным названием.

Всего дважды ссылался автор «Скифской истории» на «Жития святых, октября в 13 день, лист 922»; «Жития святых, тамо же» (л. 238). Но это указание отличается источниковедческой точностью: по дате празднования памяти читатель мог найти нужный текст в самых различных книгах, а указание на лист облегчало поиск текста в непосредственном источнике – издании государева Печатного двора.

В «Скифской истории» была правильно атрибутирована «История о великом князе Московском», написанная в Литве знаменитым полководцем и публицистом князем Андреем Михайловичем Курбским, вероятно, в 1573 г., но попавшая в Россию значительно позже. В ссылке она обозначена как «Кур<бского> Историа», а в списке источников как «Историа» (л. 153 об., 4)[2274]. Следует отметить, что Лызлов не только знал автора «Истории», но при использовании его сведений везде заменял личные местоимения на полное именование князя и его товарищей. Однако приведенная ссылка на «Историю» Андрея Курбского (далее: ИАК) осталась единственной. Возможным объяснением такого отступления от принятой в «Скифской истории» системы ссылок служит узкое, элитарное распространение ИАК во времена Лызлова.

Наиболее ранняя из известных русских рукописей ИАК, согласно переданной в списке с нее записи, была создана в 1677 г.: «<7>185‑го генваря в 22 день писана сия книга в дому боярина князя Василья Васильевича Голицына, глаголемая сия книга История» (речь шла о сборнике сочинений и переводов А.М. Курбского). Сделанный тогда же список сборника включал переводы повести Андрея Тарановского «О приходе турецкого и татарского воинства под Астрахань» в 1569 г. (ставшей в составе Хроники М. Стрыйковского одним из источников «Скифской истории») и отрывка из Хроники А. Гваньини, а также поэму Симеона Полоцкого на смерть царя Алексея Михайловича (1676).

Судя по тому, что этот список остался в Малороссии (и ныне хранится в ЦНБ Харьковского государственного университета, № 168), он был сделан с голицынской рукописи во время Чигиринского похода 1677 г. Последующие списки включавшего ИАК сборника принадлежали известным государственным деятелям: боярину и дворецкому Б.М. Хитрово (1679), будущему начальнику Печатного двора Ф.П. Поликарпову-Орлову (ок. 1684), дворянину С.Б. Ловчикову (1680‑е), патриарху Иоакиму (владельческая запись без даты); одна рукопись начала 1680‑х гг. не имеет владельческой записи[2275].

К Лызлову «сборник Курбского» попал не случайно. Стольник А.И. Лызлов участвовал в Чигиринских походах 1677 и 1678 гг. в свите В.В. Голицына, к которому был по личной просьбе переведен из полка боярина князя Г.Г. Ромодановского[2276]. А уже в списке сборника начала 1680‑х гг. появилась новая статья – перевод 2‑й главы 1‑й книги и 1–3‑й глав 4‑й книги Хроники М. Стрыйковского с указанием: «Ныне же переведено от славенопольского языка во славенороссийский язык