Не будите Гаурдака - Светлана Багдерина

Дверь каюты без стука распахнулась со стуком, и порог ее переступил слегка взлохмаченный и более чем слегка нетрезвый работник гвентской культуры.

— Эссе… — начал было он и осекся, приложив ладонь к губам. — А-а, ваша светлость… И вы здесь…

— Чего тебе тут надо? — оскалился эрл. — Опять нажрался?! Убирайся отсюда вон!!! Если через десять минут ты не будешь похож на человека, то дальнейший путь проделаешь вплавь! До Улада или Гвента — уже на твой выбор!

— Уже ухожу, уже иду… — скроил сконфуженную мину певец. — Только… я тут подарочек принес нашему ее высочеству… на свадьбу держал… но дай, думаю, сейчас подарю… для поднятия духа, так сказать…

— Подарочек? — презрительно хмыкнул Ривал. — Какой еще подарочек?

— Вот, пожалуйста…

Кириан полез за пазуху и вытащил на всеобщее обозрение круглую деревянную коробочку размером с ладонь, расписанную по бокам гербами провинций Гвента. Крышку ее украшал вздыбившийся единорог в обнимку с присевшим гиперпотамом — символ гвентской государственности.

— Шкатулка? — пренебрежительно скривился эрл. — И что в ней?

— То, о чем никто другой не подумал.

Самодовольно улыбаясь, бард сделал шаг к принцессе, открыл крышку и замер, наслаждаясь произведенным эффектом.

— Ч-что э-это?..

— Грязь?!..

— К-кириан, это и вправду г-грязь?..

— Грязь!.. — оскорблено фыркнул бард. — Грязь!!! Это, к вашему драгоценному сведению, вовсе никакая не грязь!!!

— А… что же это, Кириан?.. — недоуменно захлопала густо накрашенными клеевой сажей ресницами Эссельте.

— Горсть родной земли! — гордо провозгласил песнопевец. — С самогО гвентского побережья! Исконная-посконная! Чтобы помнила на чужби…

Страшный толчок потряс корабль, повергая всех людей на пол в одну изумленную кучу-малу.

Стены, пол, потолок каюты будто мигнули, пропадая на долю секунды из виду, снова вернулись на свои места, и вдруг корвет подскочил, словно подброшенный могучей рукой морского бога.

Из открытого иллюминатора, секунду назад изливавшего на кровать принцессы ласковые солнечные лучи, на одеяло выплеснулось несколько десятков литров ледяной воды.

Вместо солнца снаружи сверкнула молния.

Раскатился валунами по железной небесной крыше гром.

— Что это?.. — потрясенно выдохнул Кириан.

— Что за… — начал было Ривал.

И тут принцесса завизжала.

Потому что дверь каюты распахнулась, и в нее, подсвечиваемое неистовствующими вспышками одичавших молний, ввалилось нечто громадное и рогатое.

На одном плече у него лежало истекающее водой бревно.

На другом — такой же мокрый и бездыханный человек.

— Я Ивана тут оставлю, — не терпящим пререканий тоном пробасило вошедшее чудовище и заботливо уложило ношу с правого плеча на сырую как Белолукоморское болото кровать принцессы. — Он спит, не будите.

— Т-ты… т-ты… — рука эрла потянулась к левому боку — то ли к сердцу, то ли к отсутствующему мечу.

— М-морской… м-монсрт… морнст… мронст… — зазаикался Кириан, и карманная лира в его трясущихся руках панически затенькала струнами в такт.

— Олаф Хильдебрант, — любезно представился мронст… то есть, монстр, и при следующей вспышке молнии и впрямь превратился в огромного человека в рогатом шлеме со скатанным ковром на плече.

Ковер тут же последовал за тем, кого чудище морское Олаф Хильдебрант назвал Иваном, устроившись на свободном и пока относительно сухом ложе справа.

Серебряная волна пробежала по струнам маленькой лиры, и чудесным образом протрезвевший певец дрожащим голосом слабо простонал:

Нечистая сила!Рогатый громилаВ каюту принцессы вплеснулся с водой.О демон пучины!Какая причинаСподвигла тебя на поступок такой?..

И, не успел последний аккорд затихнуть, обитателей каюты словно прорвало.

— Откуда вы взялись на нашем корабле?

— Ты — уладский соглядатай?

— А почему… Айвен… не просыпается?..

— Что случилось с погодой?

— Наверное, его заколдовала злая ведьма?..

— Вы потерпели кораблекрушение?

— Прятались в трюме?

— Вас прислал король Муген?

— Может, его должна поцеловать прекрасная принцесса?..

— Нас не выбросит волнами на берег?

— Мы не пойдем ко дну?

— Ладно, пусть выбрасывает!..

— Это кого ты целовать собралась, вертихвостка?!

— Я про такое в романе читала, дядюшка!..

Обеспокоенные вопросы и бестолковые ответы сыпались на голову будто свалившегося с неба гостя с частотой свирепствующего за стенами каюты ливня.

— Я — отряг, — сообщил визитер с достоинством, подразумевающим, что заподозрить его в принадлежности к иной национальности было так же нелепо, как подумать, что посреди почти открытого моря их могло выбросить на какой-нибудь берег.

А потом развернулся и выбежал из каюты.

Потому что почти одновременно с его представлением до изумленных гвентян донесся истошный вопль капитана.

— Свистать всех наверх!!! Полундра!!! Убрать паруса, чтоб вас всех демоны морские жрали!!! Нам все мачты переломает!!!

Но не успели они осознать всю опасность создавшегося момента, как дверь снова распахнулась, и исполосованная колючими молниями грозовая тьма панически проорала голосом боцмана:

— Все, все на палубу!!! Рубим грот-мачту!!! Мы не успеваем убрать паруса!!! А с ними нас разломает как картонную коробку!!!

— Вперед, сикамбр!!! — взревел Ривал, ухватил за шкирку почти не сопротивляющегося и почти протрезвевшего Кириана, и отважно выскочил на палубу в объятья бури.

Дверь за ним захлопнулась — не столько силой мускульной, сколько стихийной — и Эссельте осталась одна в погруженной во мрак и мечущейся, как грешная душа в загробной жизни, каюте, в обществе тревожно постанывающего во сне незнакомца и медленно и безмолвно промокающего ее кровать ковра.

Держась одной рукой за стену и всё, что было к ней приколочено, и отчаянно балансируя второй, странно чувствуя себя нетрезвым канатоходцем над пропастью, она медленно добралась до занятого ковром ложа, но тут же была брошена сверху дико рванувшимся влево кораблем. Испуганно ойкнув, принцесса вскочила, лихорадочно ощупывая мгновенно намокший вамаяссьский шелк платья, но переживать по этому поводу ей было суждено недолго: новый бросок корабля швырнул ее на пол, накрыл сверху мокрым ковром и щедро осыпал всем содержимым полок, подставок и шкафчиков. Секундой позже рядом с ней грохнулось что-то большое и тяжелое.

Недовольно буркнув, оно перевернулось на другой бок и безмятежно захрапело дальше.