Фантастика 2025-69 - Вадим Бурденя

думаю, и делать что хочу. И я скажу так, сдохнуть за склочных баб - один из худших концов, что я могу себе представить. Может, ты забыл сколько крови они попили нашим купцам на границе, но я нет. Мой отец разорился из-за их спеси. Лучше уж благородно умереть, выйдя за стены в последний бой. Верно я говорю, парни?

К изумлению короля большая часть солдат поддержала говорившего стройным, одобрительным гулом!

Первым порывом Аттарока было немедленно наказать наглеца. Вбить ему его наглость обратно в глотку, растоптать его, унизить… Может, даже сразу нескольких наглецов. Как они смеют?!? Он король, владыка песков, великое солнце пустыни…

Однажды каждый лидер может быть испытан. И решения, что он примет в тот миг, определяют, кто он есть, и как он будет вести своих людей.

Слова отца, сказанные когда-то давно, ещё в раннем детстве, внезапно всплыли в голове владыки Ниоры. Аттарок моргнул, и с удивлением обнаружил, что стоит рядом с наглецом, что осмелился бросить вызов его власти, стоит, уже держа в руках знаменитую двулезвийную секиру королей пустыни…

Король возвышался над воином на добрые две головы, но тот смотрел на него без тени страха, лишь с какой-то усталой обречённостью.

Медленным, аккуратным движением, Аттарок вернул секиру себе за спину. И неожиданно для самого себя произнёс:

— Ты прав. Прав во всём, на самом деле. Мне нечем напугать вас. И мы не снискали ни славы, ни доблести, ни добычи в этом походе: нашли одну лишь смерть.

Король Ниоры оглядел своих людей печальным взглядом, видя на их лицах удивление.

— Но это никогда и не было моей целью. Мой род никогда не правил страхом: мы ценили мудрость, справедливость и силу. Может, я был строг с вами, но лишь потому, что дисциплина — это то, что всегда помогало нам выжить и преодолеть опасности пустыни.

Аттарок обернулся и бросил взгляд на стены город, что возвышались совсем рядом.

— Сегодня мы идём умирать. Не ради чести или славы, но ради нашей, пусть бедной, но родной земли. Умирать, чтобы отвести угрозу от наших детей и жён, умирать, чтобы дать хоть маленький шанс выстоять нашему королевству. Вы знаете, я заключил сделку с повелителем смерти. Но как долго продержится его слово? И что будет после, если он выиграет эту войну? Ждёт ли наши пески судьба худшая, чем Таллистрию? Хватит ли ему лишь превращения наших братьев и сестёр в своих слуг?

Король сокрушённо покачал головой.

— Я не знаю ответа, но в одном я уверен наверняка: я должен сделать всё, чтобы отдалить этот исход. Может, я провалился как король, как владыка, как великое солнце пустыни… Не смог отвести угрозу от нашей земли. Но сегодня я последний из лидеров, что ведёт вас на битву ради неё. Она выглядит безнадёжной, я знаю. Но даже если нам всем суждено умереть, у нас всё ещё выбор. Мы можем бежать, спасая свои шкуры, а можем сражаться, чтобы раз и навсегда показать истории, как умирают сыны Ниоры. Потому что, если и нам, и нашей земле суждено уйти в забвение, именно здесь и сейчас решиться, какими нас запомнит вечность.

Аттарок развернулся, отворачиваясь от своих людей, и зашагал в сторону стен.

— Я выбираю сражаться. — бросил через плечо король. — Делайте свой выбор.

Пустынники зашептались, переговариваясь. Но ни один из солдат не покинул строй, чтобы скрыться в бесконечных улочках Кордигарда.

У входа в барбакан короля встретила молодая целительница, вежливо поклонившись владыке пустыни.

— Леди Элеонора ждёт вас, Ваше Величество. — кивнула она королю.

— Разместите моих людей где-нибудь неподалёку. — прогудел Аттарок.

Предводительница круга жизни встретила короля в одной из небольших комнаток барбакана, сидя за маленьким столиком около хитрой маленькой бойницы: та позволяла удобно наблюдать за подходом к стенам, однако разглядеть наблюдателя было крайне проблематично.

— Ваше Величество. — кивнула королю повелительница жизни. — Что-нибудь слышно о противнике?

— Разведчики докладывают, что они будут здесь завтра к рассвету. — тяжело опустился на жалобно скрипнувший стул Аттарок. — Я приказал моим людям размещаться рядом со стенами.

Элеонора немного помолчала, а затем, отведя взгляд в сторону, как бы невзначай сказала:

— Здесь множество моих подопечных. Молодые, красивые целительницы. Горячие пустынники… Не возникнет ли здесь проблем?

— Нет. Не возникнет. — сказал как отрезал Аттарок.

— Вот как? Похвальная уверенность. Хотя я слышала, что у вас возникли некоторые проблемы с дисциплиной…

Король Ниоры поджал губы, бросая взгляд в том направлении, где размещались его люди. Вообще-то, дисциплина, пожалуй, единственное чем славилась его армия на фоне других королевств: ни снаряжением, ни воинским мастерством в сравнении с другими королевства войско бедного пустынного королевства похвастаться не могло. Однако опыт подсказывал мужчине, что он отнюдь не единственный владыка, что столкнулся с подобными проблемами. Интересно, как решали их другие короли? Никто никогда не признаётся в подобном открыто, конечно… Даже досадно, что у него самого проблемы возникли прямо на улице.

— Это решаемая проблема. Оставьте это мне. — нехотя, но с нажимом произнёс Аттарок.

— Как скажете. — легко согласилась целительница. — Но вы не будете возражать, если я выставлю посты у наших спален?

— Буду. — резко отказался пустынник. — Я прослежу за этим лично.

— И как же именно? — приподняла брови Элеонора. — Вы не можете быть в нескольких местах сразу…

— Все мои люди связаны со мной клятвами жизни. — пожал плечами Аттарок. — Да и сам я кое-что понимаю в сенсорике. Покажите мне, где спальни, и я прослежу, чтобы никто их не касался.

Таллистрийка смерила короля долгим, задумчивым взглядом, а потом изящно поднялась из-за стола, демонстрируя стройную, точёную фигурку.

— Следуйте за мной, Ваше Величество.

Владыка Ниоры шёл за целительницей, и задумчивым, блуждающим взглядом наблюдал за покачивающимися бёдрами, что так удачно обтягивала зелёная мантия. И как её удаётся? На вид он бы дал Элеоноре лет сорок, может чуть больше. Женщина в возрасте, может, даже слегка пожилая, но отнюдь не старуха. Однако известный знаток и любитель противоположного пола знал, что редко кто может сохранить настолько хорошую, девичью фигурку в такие годы… Было ли это искусство целительства?

— Мы пришли. — вырвал из раздумий короля голос Элеоноры.

В нём сквозила лёгкая ирония: кажется, направление его взгляда отнюдь не осталось незамеченным. Впрочем, смущения король точно не