Фантастика 2025-69 - Вадим Бурденя

напоследок, не удержавшись, развернулся и бросил последний залп черный молний. Тот все еще бессильно соскользнул со щита... Больше я не оборачивался.

Я подошёл к людям Грицелиуса, одетым в чёрные балахоны.

— Защита от смерти хорошо, и у нас, возможно, займёт немало времени на осаду: быстро пробить её не получилось. — сухо сказал я. — Значит, настал черёд вашего удара. Приступайте.

Повелитель пламени взял с собой двадцать человек: ровно столько, по его мнению, должны объединить силы с минимумом потерь. Мне не были знакомы лица его магистров, но, к моему удивлению, среди них оказался и Итем.

Маги круга стихий выдвинулись вперед, подходя ближе к стенам: и это не осталось незамеченным. Я приготовился прикрыть их, но в этот раз ожидания оправдались: по ним не стали стрелять сразу. На стену поднялись уже знакомые мне мастера в серых робах…

Волшебники красных башен резко скинули с себя черные балахоны, показывая под ними роскошные, дорогие красные робы, и хором крикнули, выстраиваясь полуовалом:

— Мы — пламя!

Магия ветра разнесла этот крик на мили вокруг. И в следующий миг они ударили: двадцать огненных лучей цепочки волшебников устремились в одну точку, прямо перед Эрнхартом Грицелиусом: и его собственный, последний, устремился сквозь неё прямо к стенам.

Яростное, почти белое пламя лучших магов огня в королевствах вихрем закружило вокруг себя воздух, втягивая в себя кислород, широким потоком устремляясь к стенам города.

И пробило место, где возникала защита, даже не заметив её: щит жизни даже не возник, игнорируя атаку!

Я едва не прикусил язык от ликования: план сработал. Однако радоваться было рано: в последний момент группа волшебников Ренегона во главе с Этериасом Инвиктусом всё же успела создать защиту…

Это был ячеистый щит: одна из последних, новых разработок Ренегона, о которой мне докладывали: и теперь маги защитников объединили силу, в последней, отчаянной попытке защитить стены города.

Столкнувшиеся силы застыли в шатком равновесии: я видел, как исказилось от чудовищного напряжения в гримасе боли лицо главы церкви, видел, как капли пота от усталости и удушливого жара выступили на висках Грицелиуса и его магов…

На миг мне показалось, что силы равны: пламя упиралось в ячеистую силовую полусферу, окружающую магов Ренегона, но не желало сдаваться.

Но я искренне верил, что старик справится. Верность придаст ему сил.

Глава 49. Сердце чести.

Аттарок Ниора, король Ниоры, носящий титул Великого Солнца Пустыни, быстрыми, размашистыми шагами шёл по улицам Кордигарда. Люди бросали на высокого, широкоплечего бородача любопытствующие взгляды: но отнюдь не потому, что он был королём.

Черты выходца из пустынного королевства легко угадывались в смуглом бородаче, и потому для многих было непривычно и неожиданно видеть его в латах.

Ниора была одним из беднейших королевств людей. Жизнь в пустыне сурова, и даже в горах на окраине королевства пустынники не нашли железорудных жил: и от этого любая сталь была в большой цене.

По этим же причинам пустынники не носили железных доспехов: того, что закупалось в других королевствах едва хватало на то, чтобы обеспечить себя оружием и инструментами. Со временем это сформировало и культуру: даже если кому-то удавалось заполучить себе приличную кольчугу или латы, удачливого путешественника часто клеймили трусом…

Поэтому на момент начала войны железных доспехов не имел даже сам король Ниоры, обходясь добротными кожаными, как и его приближённые. Во время битвы на плато это спасло многим из них жизни: ловкость и скорость защищали от безжалостных проклятий и неповоротливых мертвецов зачастую куда лучше, чем железо.

Справа от короля послышался тяжёлый, протяжный вздох. Аттарок скосил глаза на своего нового визиря: после смерти от рук проклятого последнего пришлось повышать лучшего тысячника. Счастье, что хоть этот пережил последнюю битву.

— Не ворчи, Марток. Мне тоже это не нравится. — лениво бросил король. — Ты двигаешься в этом железе как беременная конго. Но в этот раз у нас иная задача.

— И какая же? — буркнул новоиспечённый визирь.

От удивления Аттарок даже остановился. Власть короля в Ниоре была абсолютной: обычно его люди вообще не задавали ему никаких вопросов. Никогда. Первым его порывом было резко и жёстко подавить бунт, заткнуть подчинённого…

А затем он вспомнил, что вообще-то, от его армии, вышедшей в поход, осталось меньше десятой части.

И оставшимся, возможно, предстоит умереть вместе с ним сегодня. Нет, люди заслужили ответы.

— Мы должны закрыть своими телами таллистриек из круга жизни. — нехотя ответил король Ниоры. — Они, в свою очередь, будут защищать город от магии смерти. Если мы не справимся… Вы видели, что будет дальше.

Визирь бросил на короля мрачный взгляд исподлобья, покачав головой, но возражать не стал. Все они были в том бою. Все, кто выжил…

— Идём. — хмуро бросил Аттарок. — Ворота должны быть за следующим поворотом.

Некоторое время отряд короля Ниоры двигался в мрачном молчании. А затем, уже у самих стен, кто-то из солдат сокрушённо покачал головой и произнёс:

— Сдохнуть ради склочных таллистрийских баб… Да, воистину, достойное завершение этого безумного похода.

Владыка Ниоры немедленно обернулся, с тяжёлым прищуром оглядывая солдат грозным взглядом.

— Кто сказал это? — мрачно, с давлением произнёс король пустынников.

Власть Великого Солнца Пустыни в Ниоре была неоспоримой. В довоенные времена, пожалуй, никто не осмелился бы на подобную дерзость, а если бы осмелился, то определённо не рискнул бы выйти из толпы. Однако, к лёгкому удивлению Аттарока, один из солдат внезапно вышел из строя, без всякой опаски вставая перед своим владыкой. Обычный смуглый мужчина лет тридцати в недорогой, изрядно потрёпанной временем и несущей на себе следы многих скользящих ударов кожаной броне.

— Я сказал это.

Бородач сузил глаза.

— Ты забыл, что полагается у нас дома за подобное? — процедил король.

— Я всё помню. — усмехнулся солдат. — Вот только… Какое это имеет значение сейчас? Мы стоим на пороге смерти. Мы видели ужасы, что потрясают основы самого мироздания. Чем ты можешь нас напугать? Публичной поркой? Каменоломнями? Может, даже прикажешь казнить меня или отрубить руки, подражая нашему врагу?

Пустынник презрительно сплюнул на камень городской дороги.

— Я видел саму смерть. Я сражался с мертвецами. Я видел, как мои братья по оружию умирают от ужаса, во мгновение превращаясь в высушенные мумии и мёртвых стариков. Нет, тебе нечем пригрозить мне, владыка. Поэтому, по крайней мере, под конец жизни, я могу говорить, что