День цветения - Ярослава Кузнецова

— Ну, а что ты сделал с убийцей?

— То есть, как это — что? Дал ему по маковке, связал…

— Почему не убил?

Он дернул головой. Нахмурился.

— Почему — не убил, капитан? — повторил я мягко.

Он покраснел.

— Я не мог убить безоружного.

Да, это действительно так, рыцарь ты мой драконидский. Но Пауку мы расскажем по-другому. Он имеет информацию Маленькой Марантины, дознавателя, Эрвела, Паучонка…

Он имеет в наличии убийцу, которому нравится издеваться. Мог убить — оставил в живых. Мог пройти мимо — вытащил из Темноты. Могу помогать. Когда захочу. Э?

— В общем, так. Убийца и дракон вместе ушли. А ты смог развязаться. И еще тебе было сказано — хреновая у тебя обувь, Ульганар.

— И все?

Разочарование на физиономии.

— Все, конечно. Дай почтенному Мельхиору Треверру поработать мозгами, — хотя чего тут работать-то — прозрачней некуда. — Ты же у нас вояка, а не игрок.

Герен усмехнулся. Ты хорошо раскачиваешься, Ульганар. Ты — молодчина. Я буду почти спокоен за тебя. Почти спокоен.

Забавно. Прикидывая изначальную кальку, я думал, как оставить твои руки чистыми, Ульганар. Чтобы не пачкать тебя перед тобой самим, потому что перед "общественным мнением" ты так и так замараешься — дальше некуда. Но вся беда с тобой, рыцарь наш благородный, в том, что ты даже больше меня, язычника, подвержен действию "вердикта о намерениях". Сознательно подставить или убить собственной рукой — разница невелика, да, капитан?.. И все-таки я придумал, как обойтись без трупов.

Странно, что я так привязался к тебе, круглоголовый. Нельзя сказать, что ты похож на кого-нибудь из моих прежних знакомцев, и я перенес на тебя тепло, что не досталось им… Я ведь вынырнул к тебе из своей почти Темноты, когда собирался к Эдаваргонам. Сперва — обиделся, что Паучонок так нахально тебя делает, потом — стал отвечать на вопросы твои… Теперь — сожалею, что подставляю тебя, хотя, черт побери, какое мне до тебя дело?..

— Ладно. Прогоним еще раз. Ты пришел в Треверргар…

Встряхнулся, приосанился… Н-да-а…

— Не делай глупое лицо, капитан. Будь естественней.

— На что это ты намекаешь? — нахмурился он.

— Я ни на что не намекаю. Я выражаюсь вполне определенно.

Он мрачно сопел, ища, что бы ответить. У бутылок узкие горлышка, Ульганар. Не пролезешь.

— Погоди. А куда ушли дракон с убийцей?

Ага. Спросил!

— Молодец. Вчера они уходили на охоту, принесли мясо, заготовили. А сегодня ушли, пока ты спал.

— Но как же я смог развязаться?

— По случайности, — усмехнулся я.

— Какая случайность? Это — натяжка… Погоди. Постой. Ты что, хочешь сказать, что бросил больного вампира и меня?

— Большое поощрение, Ульганар.

— Он не поверит.

— Да?

Гер мой покачал головой, снова нахмурился. Поверит, приятель. Обязательно поверит. Потому что это будет соответствовать его мнению о человеке, прикончившем Улендира Треверра и завязавшем узлами его охрану.

— А зачем тогда вообще было лечить вампира? Нелогично.

— О какой логике ты говоришь, капитан? — рассмеялся я, и Герен тихо чертыхнулся.

Потом посмотрел мне в глаза.

— Ты — играешь сейчас? Или — играл тогда?

Гм. Раскачал, ничего не скажешь. Ладно. На прямой вопрос — прямой ответ. Странно, Гер. Не думал, что так случится. Сдвинулось что-то. Маленький камешек…

— Играю — сейчас. Под то, что не было игрой — тогда.

Он еще поглядел в глаза мне, удовлетворенно кивнул. Ладно, к черту. Все равно. Пусть.

— Вот здесь.

— Что вот здесь? — он оторвался от своих мыслей.

— Не расслабляйся. Когда они будут здесь, Йерр покажется им. Они поскачут за ней. Вы, если получится, просто тихо от них отстанете. Должно получиться. Они не ожидают увидеть дракона. И — видят его. Ну, а в крайнем случае — сними пару-тройку с коней и приведи туда, где мы будем ждать. Устроите засаду на дракона.

Выражение его лица мне не понравилось. Ладно, все это — глупости. Надо дело делать, а не дурью маяться.

— Давай, Ульганар. Прогоним еще раз.

Альсарена Треверра

Я услышала шум с галереи для музыкантов, что над большой пиршественной залой. А забрела я сюда, прячась от любящих братьев, да и вообще от всего света (особенно от отца Арамела!). Уединенные мои блуждания по закоулкам Треверргара скрашивали Редда с Уном.

Так вот, внизу кто-то что-то невнятно проорал, послышался возбужденный говор и топот ног, а потом голос Эрвела, излишне громкий, с заметной истерической ноткой, воскликнул:

— Кто? Как? Не может быть! Где, Господи всемилостивый… — и уже далеко, где-то в коридорах, — Гере-ен!

Ун вскинулся на перила, свесил морду вниз:

— Баф?

Герен? Вернулся? Колдун все-таки отпустил его! Я подхватила юбки и бросилась к лестнице. Герен! Живой! Он знает что со Стуро!

В холл уже набежала толпа, в центре ее крутилось некое более плотное ядро — спина Эрвела, черный плащ Рейгреда, Варсел, Ровенгур, Кресталена, кто-то из слуг… Герен! Его темноволосая голова, всплывшая над всеми, блеск зубов — улыбка? гримаса? — изменившееся, словно бы почерневшее лицо…

Я остановилась на нижней ступеньке лестницы, не решаясь приблизится. Вспомнилось наше весьма нелюбезное прощание… как же мне теперь к нему подойти?

Он увидел меня поверх чужих голов и все вокруг на мгновение замерло. Не отпуская моего взгляда, Герен шагнул вперед, раздвигая толпу, отстраняя Эрвела с поглупевшим от счастья лицом, Рейгреда с лицом озабоченным… Большими шагами он пересекал холл, двигался на меня и протягивал руки.

— Альсарена, детка моя…

Простил? Я не знала, что мне делать — кидаться прочь или падать к нему в объятия. Я так ни на что и не решилась, когда он вдруг оказался рядом…

— Детка моя, моя маленькая!..

…ухватил за локти, снял со ступеньки и привлек на обширную свою грудь. Пахнуло потом, остро, как от взмыленного коня. Висок царапнула трехдневная щетина, губы воткнулись в ухо:

— В мою комнату, быстро, — прошептал он, — Спрячься за ширму, сиди тихо.

В шепоте звучал приказ, да и вообще голос его сделался каким-то незнакомым. Ледяной, жесткий, слово сказал, будто гвоздь забил.

Я трепыхнулась, он прижал меня крепче, повел ладонью между лопаток, поцеловал в макушку. Пальцы впились в затылок.

— Поняла? Сейчас же иди.

Я с трудом кивнула, ударившись лбом о твердый порожек его ключицы.

— Господин Ульганар! — на лестнице, у меня за спиной, стоял один из дедовых слуг, — вас к себе господин Мельхиор просят.

— Иду. Уже иду.

Он еще разочек притиснул меня к груди, словно бы не в силах расстаться, потом отодвинул и взбежал по лестнице наверх. Оглянулся, на миг достав требовательным приказывающим взглядом. Сзади меня тронул за плечо Эрвел.