История России. Век XX - Вадим Валерианович Кожинов

Наконец, опять-таки тот же «щекотливый» вопрос: почему все упомянутые лица – евреи? Во многих сочинениях это «объясняют» якобы «антисемитской» направленностью террора того времени. Например, в объемистой книге Виталия Рапопорта и Юрия Алексеева с многозначительной иронией говорится о процессе «Антисоветского объединенного троцкистско-зиновьевского центра»: «На скамье подсудимых Зиновьев, Каменев, Евдокимов, И. Н. Смирнов и 12 других. (По Сталинской Конституции все национальности нашей страны полностью равноправны. Поэтому в списке подсудимых 9 еврейских фамилий + Зиновьев (Радомысльский) и Каменев (Розенфельд), 1 армянская, 1 польская и 3 русских)»[527].

Звучит это вроде бы внушительно, но только для тех, кто не знает или же «забыл» состав «команды» НКВД, подготовившей сей громкий процесс: Ягода, Агранов (Сорензон), Марк (Меир) Гай, Александр (Шахне) Шанин, Иосиф Островский, Абрам Слуцкий, Борис Берман, Самуил Черток, Георгий Молчанов, – то есть 9 евреев и всего только один (!) русский (Молчанов)… Непосредственный свидетель их «работы» энкаведист А. Орлов-Фельдбин, подробно рассказывая о ней в своих мемуарах, отметил, что «следствие приняло характер почти семейного дела», и бывший зав. Секретариатом Зиновьева Пикель в ходе допросов «называл сидящих перед ним энкаведистов по имени: «Марк, Шура, Иося»…»[528]

Могут возразить, что в конечном-то счете Пикель (как и остальные 15 «обвиняемых») был расстрелян; но не следует забывать, что и Марк, Шура, Иося (то есть Гай, Шанин и Островский), и все прочие энкаведисты также были расстреляны или же покончили жизнь самоубийством (как знаменитый тогда следователь-садист Черток){42}. Их места весной-летом 1937 года заняли новые «выдвиженцы» – Израиль Леплевский, Бельский (Левин), Дагин, Литвин, Шапиро и т. д.

Выше уже цитировались верные суждения Давида Самойлова о том, что после революции в центр страны «хлынули многочисленные жители украинско-белорусского местечка… С чуть усвоенными идеями, с путаницей в мозгах, с национальной привычкой к догматизму…» Из них «вырабатывались многочисленные отряды… функционеров, ожесточенных, одуренных властью».

В последнее время публикуются – хотя и весьма скупо – документированные сведения, характеризующие состояние дел в ОГПУ– НКВД, во многом созданное именно этими «ожесточенными, одуренными властью» лицами. Вот два авторитетных ответа на острые вопросы читателей, опубликованные в популярной газете «Аргументы и факты» в 1993 году:

«Правда ли, что широко применявшаяся немцами во время второй мировой войны «душегубка» является советским изобретением?» И. Рейнгольд, Иркутск.

На вопрос отвечает подполковник Главного Управления охраны РФ А. Олигов:

– Действительно, отцом «душегубки» – специально оборудованного фургона типа «Хлеб» с выведенной в кузов выхлопной трубой – был начальник административно-хозяйственного отдела Управления НКВД по Москве и Московской области И. Д. Берг. По своему прямому назначению – для уничтожения людей – «душегубка» была впервые применена в 1936 году. В 1939 году Берга расстреляли» («АИФ», 1993, № 17, с. 12).

И другой вопрос – ответ: «Известно ли, кто был самым жестоким палачом в истории КГБ?» Л. Верейская, Санкт-Петербург.

На этот вопрос наш корреспондент И. Стояновская попросила ответить начальника ООС Управления МБ РФ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области Е. Лукина.

– В чекистской среде им считают Софью Оскаровну Гертнер, в 1930–1938 гг. работавшую следователем Ленинградского управления НКВД и имевшую среди коллег и заключенных ГУЛАГа кличку Сонька Золотая Ножка. Первым наставником Соньки был Яков Меклер, ленинградский чекист, за особо зверские методы допроса получивший кличку Мясник. Гертнер изобрела свой метод пытки: привязывала допрашиваемого за руки и за ноги к столу и со всего размаха била несколько раз туфелькой по «мужскому достоинству»… Берия, придя к руководству НКВД, приказал заключить Соньку Золотую Ножку под стражу. «Уж слишком известна». Умерла Гертнер в Ленинграде в 1982 году в возрасте 78 лет» («АИФ», 1993, № 19, с. 12).

Конечно, это только отдельные примеры; таких монстров в НКВД имелось тогда множество, и они внесли свой кошмарный вклад в его «деятельность»…

До 1937 года они беспощадно расправлялись с «чужими», но в конце концов дело дошло до жестокой расправы в своей собственной среде, вплоть до родственников… Казалось бы, этому должна была препятствовать тысячелетняя (сложившаяся в «рассеянии») мощная традиция еврейской сплоченности и взаимовыручки, однако традиция эта действовала в условиях, когда евреи так или иначе противостояли «чужой» для них власти; когда же они сами в громадной степени стали властью, извечный «иммунитет» начал утрачиваться… Напомню, что прозорливый Василий Розанов в 1917 году в своем «Апокалипсисе нашего времени» предостерегал евреев от обретения власти, утверждая, что «их место» (политическое) – «у подножия держав».

Изложенные только что факты 1937 года (а подобные факты были тогда поистине бесчисленными) раскрывают прямо-таки душераздирающую ситуацию, предельное нервное напряжение («Какой я тебе Адик, сволочь!» – а ведь он в самом деле был почти родным Адиком…). Как уже сказано, на политической сцене подвизались евреи, которые, не войдя в русскую жизнь{43}, вместе с тем «ушли» из своей национальной жизни, хотя и могли вдруг обратиться к ней в момент потрясения, – особенно на пороге смерти. А. Орлов-Фельдбин рассказал о дикой сценке: «20 декабря 1936 года, в годовщину основания ВЧК– ОГПУ-НКВД Сталин устроил для руководителей этого ведомства небольшой банкет… Когда присутствовавшие основательно выпили, Паукер (комиссар ГБ 2-го ранга, т. е. генерал-полковник. – В. К.)… поддерживаемый под руки двумя коллегами… изображал Зиновьева, которого ведут в подвал расстреливать (это было ранее, 25 августа 1936 года. – В. К.). Паукер… простер руки к потолку и закричал: “Услышь меня, Израиль, наш Бог есть Бог единый!”»[529]

Не исключено, что, когда 14 августа 1937 года повели на расстрел самого Паукера, и он кричал нечто подобное (ведь и сам рассказавший о Зиновьеве и Паукере резидент НКВД в Испании Орлов-Фельдбин, бежавший в июле 1938 года в США, уже в сентябре этого года посетил там синагогу…)[530]

И вполне естественно усматривать особенный – и существенный – смысл в том, что накануне 1937 года главой «органов» был (впервые!) назначен русский, Ежов, хотя 1-м замом остался Агранов (к тому же получивший теперь и должность начальника Главного Управления Госбезопасности), а другими замами – М. Берман и Бельский-Левин, – не говоря уже о 7 (из 10) начальниках отделов Главного управления Госбезопасности. Ежов полновластно управлял НКВД менее двух лет; летом 1938 года (по другим сведениям, даже ранее, уже в апреле) к нему был приставлен Берия, тут же начавший перехватывать управление в свои руки (хотя официально Ежов был заменен Берией на посту наркома позднее, в ноябре). Но Ежов «успел» уничтожить множество главных деятелей НКВД – таких, как Ягода, Агранов, Паукер, Слуцкий, Шанин, Бокий, Островский, Гай и т. д., которым, вероятно, очень нелегко было бы уничтожать друг друга (или даже, пожалуй, брат брата…). Ежов выступал как своего рода беспристрастный арбитр…

Уже говорилось, что широко распространены попытки толковать 1937-й год как «антисемитскую» акцию, и это