Исцеление духовных болезней - Жан-Клод Ларше

Богу[4818], постольку оно позволяет человеку не испытывать страха, боязни и волнения и познать внутреннее умиротворение[4819]. Так, преподобный Исаак Сирин пишет: «В смиренном человеке никогда нет никакой суетливости, никакой спешки, никакого смущения, никакой жгучей или пустой мысли. Но все время он пребывает в спокойствии. Если огонь с небес сойдет на землю, смиренный не убоится. Не всякий спокойный человек смиренен, но всякий смиренный человек спокоен… Смиренный всегда в покое, ибо нет ничего, что возмущало бы или волновало его мысли»[4820]. Смирение позволяет человеку принимать все испытания и тяготы, которые к нему приходят, не волнуясь из-за них[4821].

Смирение является также матерью бесстрастия[4822], которое, как мы увидим, заключается не только в отсутствии страстей, но также и в обладании всеми добродетелями. Итак, смирение, как мы увидели, есть условие всех добродетелей, оно сообщает им подлинность. Смирение — не только основание, но еще и, наряду с любовью к ближнему, венец духовного здания. Можно сказать, что оно одновременно включает в себя и подразумевает все добродетели. Так, авва Феодор пишет: «Исполнение заповедей — это смирение, в котором почивает Сам Бог[4823]. Кто исполняет заповедь смирения, тот исполняет все заповеди»[4824]. И преподобный Исаак Сирин замечает, что оно «собой охватывает всё, вот почему невозможно счесть смиренным всякого»[4825]: смирение в своем совершенстве — это добродетель; которую «получают одни совершенные святые; когда они управили к благу весь подвиг своей жизни… оно дается только тем, кто достигает совершенства добродетели силой благодати»[4826].

Исцеляя человека от всех страстей и объемля собой все добродетели; смирение позволяет ему обрести изначальную природу, вновь стать подлинным человеком. Как говорит авва Дорофей Газский, оно позволяет ему «снова овладеть собой и вернуться к естественному состоянию»[4827]. Тем самым оно позволяет ему вернуться к здоровью. Поэтому святитель Иоанн Златоуст утверждает, что «посредством смирения [душа] становится здоровой»[4828]. Смирение является, таким образом, «матерью, корнем, пищей, связью и основанием всех благ»[4829].

Оно, как мы увидели, не только является источником внутреннего мира, но еще и истинной жизнью, духовной радостью, в противоположность гордости, которая была началом смерти и лишения истинного наслаждения[4830]. Оно возвышает человека до любви к ближнему[4831], которая, как мы увидим, является вершиной делания (πρᾶξις). Смирение — одно из главнейших условий получения духовного разумения[4832]. По свидетельству преподобного Исаака Сирина, тот, кто обладает совершенным смирением, «вошел в тайну всех духовных существ, он несет в себе мудрость творения во всей точности и, однако, считает, что не знает ничего… Именно об этом сказано в Священном Писании: смиренным открываются тайны[4833]. Этого Духа откровений удостаиваются получить внутрь себя смиренные. Вот почему святыми отцами сказано, что смирение наполняет душу в Божественных созерцаниях»[4834]. Смирение позволяет человеку пережить опыт неизреченного света[4835], который делает его причастником Божественной славы[4836]. И поэтому вслед за Соломоном, сказавшим: Смиренномудрых Господь утверждает в славе (Притч. 29, 23), преподобный Исаак Сирин наставляет: «Спустись ниже самого себя — и ты узришь славу Божию. Ибо там, где есть росток смирения, распространяется слава Божия»[4837]. В этом — один из плодов обетования Христа: Кто унижает себя, тот возвысится (Мф. 23, 12).

Плоды смирения важны в такой степени потому, что для человека смирение — один из важнейших источников восприятия Божественной благодати[4838], тогда как гордость была одной из важнейших причин ее потери. Поэтому Псалмопевец говорит: Сердце сокрушенное и смиренное Бог не уничижит (Пс. 50, 19), и Сам Господь изрекает устами пророка Исаии: А вот на кого Я призрю: на смиренного (Ис. 66, 2). Бог… смиренным дает благодать (1 Пет. 5, 5; Иак. 4, 6; Притч, 3, 34), — наставляют святые апостолы Петр и Иаков вслед за автором Книги Притчей. Мы видели, что добродетели обладают ценностью именно благодаря смирению. Так что преподобный Исаак Сирин, не колеблясь, говорит, что именно «за смирение дается благодать»[4839] и что «впереди благодати бежит смирение»[4840]. Это объясняется в особенности тем, что смирение — это признание человеком собственной немощи, собственного ничтожества и вместе с тем всемогущества Божия. Смирением человек отрекается от собственной воли и таким образом становится полностью проницаемым для действия Божественной воли. Он перестает быть привязанным к самому себе и открывается благодати, которую испрашивает в молитве и которой стремится быть достойным через исполнение Божественных заповедей. Преподобный Макарий Египетский пишет: «Даже если душа имеет все добродетели, то из любви к Богу ей привычно ничего не приписывать себе самой, но все усваивать Богу. И тогда Господь, в Свою очередь, внимая здравию и прямоте разумения и знания такой души, дает ей всё»[4841].

Именно по этой последней причине смирение, наряду с любовью к ближнему, является добродетелью, которая более всего соединяет человека с Богом[4842].

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ ВОССТАНОВЛЕННОЕ ЗДОРОВЬЕ

ГЛАВА 1 БЕССТРАСТИЕ

БЕССТРАСТИЕ

Когда человек победил все страсти и на их место водворил все добродетели; тогда он достигает бесстрастия (ἀπάθεια)[4843], которое, таким образом; является «цветом делания (πρᾶξις)»[4844] или еще плодом исполнения заповедей[4845]; в чем и заключается praxis.

Итак; «исполнением заповедей дух освобождается от страстей»[4846] и соотносительным образом приобретает добродетели. Так что бесстрастие можно описать; согласно этимологическому значению слова, не только как состояние души, чуждое страстям, но и как состояние, проистекающее из обладания всеми добродетелями. Следовательно, мы придем к рассмотрению бесстрастия в обоих аспектах.

Необходимо отличать истинное бесстрастие от его формы, при которой люди считают, что достигли бесстрастия, потому что все страсти в них исчезли, но неосознанно они остаются подверженными тщеславию и гордыне, которые вводят их в заблуждение относительно их состояния. В этом мнимом бесстрастии, как пишет Евагрий, «тщеславие, сопровождаемое гордостью, пользуется исчезновением остальных демонов, чтобы увлечь монаха к погибели»[4847]. Истинное же бесстрастие можно распознать по тому, что оно, напротив, сопровождается «смирением, сокрушением, слезами, бесконечной жаждой Бога и безмерным рвением к [духовному] труду»[4848]. Если говорить проще, то человек может заблуждаться, считая себя бесстрастным, оттого, что его страсти им не осознаны и нет объектов, способных вызвать их проявление. Преподобный Максим Исповедник пишет об этом так: «При условии отсутствия объекта страстей, они могут вовсе не докучать человеку. Он может обладать