Твое... величество! Anthology - Галина Дмитриевна Гончарова

сейчас и благодарен был. Потому что под этот треск не то, что опись, что хочешь составить можно было. Хоть ты это несчастное тело вскрывай, никто и не заподозрит.

Под шумок и Колючка отвел в сторону священника.

- Святой отец, позвольте мне снять с души тяжесть?

- Слушаю тебя, чадо?

- Отец Роман, мне кажется, это не королева.

Священник, конечно, был неглуп. Но лица все же не удержал. Что-то проскользнуло... не королева, конечно! Судя по тому, что он увидел, это вообще какая-то девка с улицы. Когда ее раздели, особенно видно стало, и выходило так, что эта баба вообще рыжая... была, при жизни. Просто волосы ей покрасили черной краской, и в порядок ее привели. Но разница между уличной девкой, да, скорее всего, именно этим и промышляла несчастная, и благородной эррой, видна сразу. Тут и веснушки на коже, тут и отсутствие послеродовых следов, и высыпания, характерные для дурной болезни...

Если бы королеву осматривал кто-то из родных, кто-то, кто хорошо ее знает, никогда бы эту фальшивку за ее величество выдать не удалось. Но Иоанну было так выгодно.

Эрр Демьен смотрел внимательно.

- Святой отец, вы же пишете в Картен?

- Да, чадо.

А чего отрицать, дело-то житейское?

Пишет, поди, не напиши!

- Вы же и протокол этот отправите, верно?

- Да, эрр.

- Хорошо. Это хорошо.

Отец Роман подумал, что хорошо... сложное это слово.

Кто-то сомневается, что люди, подписавшие этот протокол, вызовут негодование его величества Иоанна? А потому...

- Эрр Демьен, я напишу его величеству Саймону. Не сомневаюсь, вы будете желанным гостем в Картене.

Рене медленно кивнул.

- Я на это надеялся. Спасибо, святой отец.

Мужчины поняли друг друга. Один предложил, второй подтвердил, и оба промолчат

Пока - промолчат.

К утру все было закончено.

Алесио снял пять копий с описи, одну отдал Рене, вторую священнику, третью начальнику стражи, еще две оставил себе. Это все не просто так.

Это его величество что-то накрутил... он думает, что не попадется?

Зря, очень зря.

Теперь главное все сохранить в тайне. А дальше... дальше будет видно.

 

***

- Давайте, пока мы здесь, попробуем кое-что?

Мария вспомнила о важной вещи, и озвучила ее поздно вечером, у костра. Анна уже спала, а вот им последнее время всем надо было меньше времени для сна. Сидели, полуночничали...

- Какой вещи? - тут же заинтересовался Феликс.

- Вот смотри. Тина, может, ты что-то знаешь. Когда мы превращаемся, одежда исчезает вместе с нами. И остальные предметы тоже.

- Да. Так всегда было.

- А вес или количество предметов, которые ты можешь перенести на себе чем-то ограничены?

Тина задумалась.

- Я слышала... нет, читала, давно... кольчуга, оружие. Это ведь много?

Мария кивнула.

Много.

Корона там и рядом не лежала, даже с побрякушками.*

*- в среднем вес полного доспеха был около 30 - 35 кг, прим. авт.

- Перенесенный вес должен быть больше или меньше массы тела?

- Меньше. И если он не намного меньше, ты передвигаться почти не сможешь, - кивнула Тина.

- Поняла. А по объему есть ограничения?

- Это как?

- К примеру, доспех весил килограмм тридцать. А вот стол стоит в храме или там, лавка. Они весят меньше. С ними превратиться можно?

Тина развела руками.

- Когда я превращаюсь, я могу переносить с собой вещи, которые на мне не надеты. Вот, как держава или скипетр. - Мария не стала скрывать такие мелочи. А зачем? Рано или поздно друзья это и сами узнают.

- Крупные?

- Не слишком крупные, - задумалась Мария. - Но тяжелые.

- А от чего это зависит?

Мария развела руками.

- Не знаю. Я искала в библиотеке, но возможностей у меня было мало, а соглядатаев много.

- Надо проверять самим, - решил Феликс.

Проверял он это достаточно своеобразно. Марии досталась роль наблюдателя и регистратора данных, потому что беременной женщине такое не надо. А всем остальным пришлось превращаться по несколько десятков раз, в том числе и самому Феликсу.

Выяснилось, что превратиться с человеком может тот вес, который он в состоянии поднять. Именно как человек. Понятно, что змея много не поднимет или нетопырь... а вот муравей, если в него превращаться, может с собой и особняк тогда утянуть. Так что привязка шла к человеческому весу. Но чем этот вес крупнее, тем быстрее Мелисса превращалась обратно. Как она сама сказала: не могу, словно тянет что-то назад, как к ногам гири привязали...

И шла еще привязка к размеру.

То есть мешочек с золотом можно было положить в карман и превратиться с ним. А вот стол, даже если его взвалить на себя, превращаться не собирался, и чуть не придавил Тину. Хорошо, кошки ловкие, успела вывернуться.

Мария поняла так, что все завязано и на вес вещи, и на ее объем. Эх, сюда бы Архимеда, или Евклида, или еще какого прикладного математика, чтобы все посчитали, разобрались... да где там!

Все приходится самим, все наощупь!

А ведь наверняка есть где-то библиотеки, только поди, залезь туда!

Нежная душа бухгалтера просто ныла и требовала строгого учета, контроля и систематизации. Вот, будет у нее время, сама займется!

 

***

- Эрр Бустон, вы арестованы!

Виталис аж светился от счастья.

Димас медленно встал из-за стола.

- Я? Арестован?

- Вы заключаетесь под стражу, как убийца ее величества.

Может, обвини Эрсон Димаса в воровстве, казнокрадстве, пренебрежении государственными интересами - в чем-то таком, в чем он и правда был замешан, Димас не растерялся бы. Но - убийство королевы?

Димас как стоял, так и стоял, пока его стражники не схватили, не завернули руки за спину. И только тогда...

- Нет! Я не убивал!

- И сыночка его тоже захватите, - довольно ухмыльнулся Виталис.

- НЕТ!!!

Все было бесполезно. Ладиса Бустона уже волокли в тюрьму, поддавая коленом под тощий мальчишеский зад для скорости. И всем были безразличны крики его отца.

- Ваше величество!!! Умоляю вас!!!

Иоанн был занят. В этот момент он обхаживал Диану Эрсон, решив, что наследник - не вошь, с одного раза не заводится. Надо бы еще добавить, для верности и приятности.

Диана жеманилась, и стонала, что у нее все болит, но постепенно уступала натиску, так что Иоанну точно было не до Бустона.

Пусть его!

Если бы он не мешал разводу, давно у Иоанна уже сын был бы. Или два. Так что Иоанну даже