Роковая ошибка княгини - Ирина Сахарова

И как отказать этому очаровательному ребёнку? Как сказать, что она устала от этого ещё толком не начавшегося вечера? Как сказать, что ей в тягость каждая секунда в стенах этого особняка? Как? Элла ведь непременно обидится, расстроится, а разве можно расстраивать такую милую, добрую девушку? Тем не менее, Саша начала:

— Я хотела сказать, что я не могу…

— Лиза, дорогая, позвольте украсть у вас вашу подругу на один вальс. — До боли знакомый, родной голос, зазвучавший у Саши за спиной, заставил её замолчать, позабыв обо всём на свете. Медленно, очень медленно она обернулась, и широко раскрытыми глазами уставилась на Мишеля Волконского, не иначе, сошедшего с ума. А тот, как ни в чём не бывало улыбнувшись, протянул ей руку. — Танец?

Да какой, к чёрту, танец?! Она и рядом-то с ним находиться не могла, без страха быть разоблачённой! Что уж говорить о такой затее, как вальс? Это ведь ему придётся обнимать её в течении всего танца, держать руку на её талии… Он, вообще-то, соображает, что делает?!

Саша собиралась сказать категорическое нет, при этом для верности ещё и покачав головой и топнув ножкой, дабы убедить Мишеля в немыслимости данного предложения! Но вместо этого она сделала то, чего делать ни в коем случае не стоило — посмотрела в его погибельные зелёные глаза, и пропала, забылась. И, безо всяких слов, вложила свою ручку в его протянутую ладонь. Мишель вывел её в центр танцевальной залы, ничуть не смущаясь любопытных взглядов, обращённых к их паре. Он вообще казался на удивление спокойным, словно и не он недавно разговаривал с Савиновой в библиотеке тяжёлым, упавшим голосом. Сейчас он был обходительным и непринуждённым, и загадочно улыбался, и, что самое главное — зелёные глаза его тоже улыбались.

— Господи боже, на нас все смотрят! — Прошептала Саша на выдохе, поняв, что они стали едва ли не единственной парой на паркете: остальные как-то разошлись вдоль стен, оставив им место в центре.

— Пускай смотрят. — Беспечно отозвался Мишель, не без удовольствия поймав на себе изумлённый взгляд Сергея Авдеева. А затем сделал нечто из ряда вон выходящее — обняв Сашеньку за талию, с силой подвинул её к себе — настолько близко, насколько позволяли приличия. И, кажется, немного ближе. Совсем чуть-чуть. Она сдавленно охнула, вынужденная обнять его за плечи, и Волконский с усмешкой сказал: — Не бойся, сестрёнка. Ничего не бойся, пока я с тобой.

И тогда они стали танцевать. Вальсировал он гораздо лучше, чем она, не имеющая особой практики нигде, кроме коротких вечеров у Софи Владимировны на даче. Благо, её возможные ошибки Мишель исправлял и сглаживал ещё до того, как они стали бы заметными, за что ему от Саши отдельное спасибо. Она-то, бедняжка, уже и не знала, куда себя деть, боясь оступиться или запутаться в юбках, и, ведь самое страшное, что всё это на глазах у изумлённой публики! Уж очень не хотелось ей выглядеть неотёсанной деревенщиной. Раз уж согласилась на танец с Волконским, следовало бы довести дело до конца, без малейших недочётов, дабы не радовать своих недоброжелателей. Таких, как Ксения Митрофанова, например. Вон как смотрит, прямо взглядом прожигает! Ох, Господи, что же теперь будет…?

Саша невольно прикусила губу, а затем поняла, что Мишель внимательно наблюдает за ней. И наблюдал всё это время. И смотрел только на неё — так, словно они и вовсе были одни в зале у Караваевых, словно толпа красиво одетых, гостей с вытянутыми от изумления лицами ничего не значила для него. Так оно, собственно, и было.

— Не бойся ты так. — Прошептал он, в танце склонившись к её уху. — Всё хорошо. Я не дам тебя в обиду.

Если он думал, что от этих слов ей станет легче, то он ошибся. Сердце подпрыгнуло в груди и рухнуло куда-то вниз, Сашенька споткнулась, но он вновь подхватил её, не теряя темпа, так что никто ничего и не заметил. Господи, когда же уже закончится этот танец? — думала она. И, тут же: Господи, только бы он подольше не заканчивался… Ощущать себя в объятиях Мишеля Волконского было прекрасно. Сумасшедшие, будоражащие кровь эмоции! И когда танец подошёл к концу, Сашеньке уже их не хватало. Вновь хотелось взять его руку и вернуть на свою талию, пускай хоть на мгновение, но ощутить его близость…

— Спасибо, — сказал Мишель тихонько.

— За что…? — пролепетала Сашенька срывающимся голосом.

— За танец, — улыбнувшись, он коротко поклонился на прощанье, и ушёл, оставив её в одиночестве. Саша почувствовала, как ноги её подкашиваются, и если бы не подоспевший вовремя Антон Голицын — она упала бы, как пить дать, упала бы!

— Александра Ивановна, моё почтение! Позвольте сказать вам, как чудесно вы сегодня выглядите! Просто сказочная принцесса! Ах, Саша, милая моя Сашенька, вы ведь не откажетесь со мной потанцевать?

«Мне срочно нужно присесть», поняла Александра, а когда заметила, как наперерез уходящему Волконскому уверенно зашагал Сергей Авдеев, ей стало совсем худо.

— Антон Васильевич, быть может, в другой раз. Мне сейчас совсем не хочется танцев! — И это была чистая правда. А вон там, у стены, кажется спрятался уютный диван! Скорее, скорее туда! Голицын, тактичностью не отличавшийся никогда, разумеется, последовал за ней.

— Да вы же и не танцевали толком! Неужели единственный танец с нашим Мишелем вас так измотал?

О-о, Антоша, ты даже не представляешь, насколько! Александра неопределённо хмыкнула, заметив с неудовольствием, что Волконский и Авдеев остановились возле рояля, где не так давно пряталась Ксения Митрофанова. Сама она, зелёная от злости, наблюдала за ними с другого конца залы, и за спиной у Саши одобрительно кивнула Голицыну. Тот вздохнул, и продолжил штурм:

— Быть может, шампанского, милая Сашенька? Как вы смотрите на то, чтобы выпить в хорошей компании?

Прошлая Сашина выпивка в хорошей компании закончилась тем, что наутро она проснулась в постели Волконского. О том, чем может закончиться следующая, она даже представить боялась. Но согласиться всё же пришлось, шампанское — не виски. И от одного бокала хуже не будет, а ей сейчас как раз нужно отвлечься. Взгляд её то и дело возвращался к Авдееву с Мишелем, и дорого бы она дала, чтобы знать, о чём же они говорят?

А говорили они вот о чём:

— Волконский, чёрт возьми, потрудись объяснить, что это было?!

— О чём это ты?

— Будто не понимаешь?! Об этом вашем танце, разумеется! Зачем ты пригласил её?!

— Авдеев, душа моя, кого хочу — того и приглашаю, твоё разрешение мне без надобности. И чего это ты, скажи на милость, как взъелся? Это был обычный вальс. Насколько я помню, никаких приличий я не переступал, хотя, не скрою, соблазн был. — Тут Мишель демонстративно усмехнулся. — Сам знаешь, какая она, ну как же тут устоять?