Роковая ошибка княгини - Ирина Сахарова

А вот это она правильно сказала. Упрёк, хоть и обидный, но заслуженный. Мишель усмехнулся, а Катя тотчас же побледнела и прижала руки к груди.

— Миша, Мишенька, прости, я не хотела, как-то само вырвалось!

— Не за что извиняться, ты абсолютно права. Бездействие ни к чему хорошему не приводит. Но, ты уж извини, Катя, убивать я пока никого не буду. А если уж надумаю, то первым, в любом случае, будет не Сергей, а Иван Кириллович. — Скрипнул диван, Мишель поднялся на ноги. — А теперь, с твоего позволения, я пойду искать Герберта.

— Миша, прости! — Взмолилась Савинова, вставая следом за ним и ловя его руку. — Я ведь не хотела тебя обидеть, я как лучше хотела! Миша!

— Я знаю, Катя, я знаю. И я ещё должен поблагодарить тебя за это. — По голосу его было понятно, что он улыбается. — Тебе, по крайней мере, не безразлична моя судьба, это радует.

— Конечно, нет! Я же твоя крёстная!

Ах, вот оно что! А мы-то уж тут столько всего себе напридумывали про их нежные отношения!

И вот Мишель ушёл, да и Савинова, повздыхав ещё некоторое время в одиночестве, вскоре тоже ушла. Саша, оставшись одна, наконец-то позволила себе разрыдаться в голос. Плакала она не жалея слёз — так, словно только что, вот в эту самую секунду, сломалась вся её жизнь.

Что ж, почти так оно и было. Человек, которому она доверяла — человек, в которого она верила, оказался предателем. Подлым, двуличным мерзавцем, в глаза улыбающимся ей и говорящим нежности, а за спиной…

С Митрофановой! Что ж, Серёжа, поздравляем, отличный выбор! Она красавица, в самом деле, почему бы и нет? Ещё хуже было то, что Саша даже знала, что это был за день, о котором рассказывала Савинова. Спустя неделю или около, после того, как Мишель уехал на фронт, а уехал он той осенью. Должно быть, в сентябре. Была там парочка дней, когда Авдеевы гостили на даче без сына. У него нашлись якобы «срочные» дела, связанные с практикой, и он вынужден был задержаться в Москве. Саша ждала его тогда, он был ей так нужен, ведь её мать всерьёз увлеклась Гордеевым, и бедная девушка не знала, как справляться с навалившимися бедами… А потом он приехал. Да-а, она помнила, как он приехал в то утро. Она встречала его на вокзале, ведь он послал весточку Софье Владимировне, а та передала Сашеньке. Они обнялись, она повисла у него на шее, и поцеловала его в щёку, даже и не представляя тогда, что каких-то пару часов назад его целовала другая. И не только целовала — они провели вместе ночь!

И пока Мишель защищал родину от неприятеля, пока Сашенька ждала, глотая слёзы, эти двое так нагло, так бессовестно, обо всём на свете забыв, любили друг друга целую ночь напролёт! Ох, до чего противно всё это было! И грязно — вот, правильное слово Мишель подобрал! Грязно! Ужасно, пошло, мерзко… И, хотелось бы знать, отчего он сам так спокойно ко всему этому отнёсся? Ах, да, для него ведь это не стало новос…

Стоп. Тут Саша перестала плакать на мгновение и похолодела. Так он знал обо всём, знал и не сказал ей?!

«Да он первым делом должен был сказать, я ведь всерьёз собиралась замуж за Серёжу!», подумала, было, Саша, но потом обозвала себя наивной идиоткой и снова разрыдалась. Замуж собиралась? Что ж, хорошо, вот только сам Авдеев не собирался, увы, на ней жениться. Этим и объяснялось промедление с предложением руки и сердца — кому, ей? Медсестре? Нищей девчонке, простолюдинке? Зачем, когда рядом безумно влюблённая в него княжна Катерина Волконская!

Мишель ей даже об этом не сказал.

Да как он мог промолчать?! Хотя… с какой стати ему рассказывать ей? Какое ему-то дело до того, что Саша едва не совершила самую большую в своей жизни ошибку? Свадьба или не свадьба, а вот отдаться ему она могла бы вполне, уж сколько было возможностей! Но всякий раз всё заканчивалось довольно целомудренно, и, между прочим, заканчивалось именно с её подачи. А Сергей и не настаивал. Конечно, зачем ему настаивать, если у него под рукой всё это время была доступная и на всё согласная Ксения?!

«Господи, как это всё мерзко, как противно!», с содроганием думала Сашенька, вспоминая нежные поцелуи Сергея и его ласковые прикосновения. Какой позор! Как она могла поддаться на это? Глупая, глупая девчонка! И ведь верила ему, вот что самое главное! Думала, что раз они вместе с детских лет, то и дальше будет так же. Думала, что их нежная чистая любовь значит для Серёжи столько же, сколько и для неё самой — а он?! Как он мог всё это предать?!

О, да, его тоже можно понять — такая уж мужская физиология. От Саши он не получал то, чего требовала природа, и справедливо решил получить это где-нибудь в другом месте. А с ней продолжал играть в любовь. Именно играть, по-другому не назовёшь.

А она была так наивна, что ещё недавно стыдилась смотреть в его глаза, из-за своих мыслей о Волконском. Она боялась обидеть его этим — что ж, зато Сергей не боялся. Вряд ли, правда, он думал, что Саша когда-нибудь узнает о его похождениях, но сути это не меняло.

«Как же я вас всех ненавижу!», подумала она тогда. Всех, а Волконского особенно. За его безразличное молчание, за его равнодушие, за то, что не стал разрушать её иллюзий и готов был позволить случиться непоправимому. «Ему нет до меня дела! Я ему не нужна!» И почему это задевало её так, словно она ждала чего-то большего?

Решительно поднявшись на ноги, Сашенька вытерла слёзы и, поправив причёску, направилась к выходу. Ей нужна была Элла, чтобы попрощаться, ибо Саша была убеждена, что ни секунды не останется более под крышей этого дома.

Но судьба в очередной раз распорядилась по-своему.

Глава 27. Герберт

— Сашенька, а вот и ты! — Как всегда улыбчивая и лучезарная, Элла вышла навстречу и ласково взяла её за руки, увлекая за собой в залу. — Вот-вот объявят танцы, ты уже решила, с кем будешь танцевать? Ах, что это я, Сергей Константинович ведь уже наверняка пригласил тебя, я угадала?

Меньше всего на свете Саша хотела бы слышать об этом человеке сейчас, но как объяснить это Элле? Пожалуй, никак.

— Елизавета Борисовна, я….

— Саша, и как не стыдно! Я же просила без отчества, и просто Лиза! Или Элла, как тебе больше нравится?

— Ох, простите, я… Хорошо. Так вот, Лиза, я хотела сказать вам, что… — Собравшись с мыслями, Саша уж было хотела под предлогом разыгравшейся мигрени поскорее уехать домой, но в эту самую минуту зазвучали первые аккорды вальса. Элла тихонько вскрикнула, счастливая и беззаботная, и захлопала в ладоши.

— Танцы, танцы, ну, наконец-то! Нас сейчас непременно пригласят! — Блеснув глазами, добавила она, и обернулась к Сашеньке. — Так что ты хотела сказать, милая?

И как отказать этому очаровательному ребёнку? Как сказать, что она устала от этого ещё толком не начавшегося вечера? Как сказать, что ей в тягость каждая секунда в стенах этого особняка? Как? Элла ведь непременно обидится, расстроится, а разве можно расстраивать такую милую, добрую девушку? Тем не менее, Саша начала: