Мир в XIX веке - Велихан Салманханович Мирзеханов

была заняться очищением Болгарии от турецких войск и прикрывать тылы первой армии. Разгромить Турцию в молниеносной войне с минимальными потерями, как это планировалось, не получилось. Война продлилась почти два года. С большими потерями России удалось все-таки одержать победу. 19 февраля (3 марта) 1878 г. в местечке Сан-Стефано был подписан мирный договор. Условия его, хоть и не решали важнейшей для России проблемы проливов, значительно укрепляли ее позиции на Балканах. Сербия, Румыния и Черногория получали независимость. Болгария получала статус княжества, формально зависимого от Турции, но фактически имеющего свое правительство и свою армию. Россия в счет контрибуции, наложенной на Турцию, получала Бессарабию, отрезанную от Румынии, а также на Кавказе крепости Карс, Ардаган, город Баязет, порт Батум и Алашкертскую долину.

Европейские державы, позволившие России одержать победу над Турцией, решили не позволить ей одержать еще и дипломатическую победу. Назревала новая война, теперь уже в Европе.

Сан-Стефанский мир в первую очередь не устраивал Англию и Австро-Венгрию. Назвав его «неслыханным по своей чрезмерности», обе страны начали готовиться к войне против России. Германия, склонявшаяся к все более тесному союзу с Австро-Венгрией, отказала России в своей поддержке и формально заняла позицию незаинтересованной стороны. Заявив, что он всего лишь «честный маклер», Бисмарк предложил созвать в Берлине в июне 1878 г. международный конгресс для решения восточного вопроса.

Противников России больше всего не устраивало образование независимого Болгарского государства, а также длительное пребывание там российских войск. В результате Великая Болгария, рожденная в Сан-Стефано, была разделена на три части. Одна из них — Македония — возвращалась под турецкое ярмо, Южная Болгария под названием Восточной Румелии получала полуавтономное существование: во главе ее стоял генерал-губернатор из христианского населения, но назначаемый султаном на пять лет. И только Северная Болгария получала относительную независимость. Ее жители имели право избрать князя из своей среды, но при этом они должны были выплачивать дань султану. Босния и Герцеговина формально оставались под властью Турции, но фактически управлялись оккупировавшей их Австро-Венгрией. Черногория, Сербия и Румыния были признаны независимыми государствами при условии соблюдения ими религиозного, гражданского и политического равноправия. От Румынии к России возвращалась Бессарабия с нерусским коренным населением, тяготеющим к Румынии.

С ослаблением турецкого присутствия на Балканах ситуация на полуострове не разрядилась. Напротив, там стал затягиваться новый узел противоречий. Восточная (болгарская) часть полуострова оказалась в сфере российского влияния, а западная часть с выходом в Средиземное море все больше втягивалась в сферу австро-венгерской политики. Австро-Венгрия же в свою очередь все теснее сближалась с усиливающейся Германией. Их совместное стремление на восток неизбежно вело к конфронтации с Россией. Вчерашние союзники становились врагами. Таким образом, сама жизнь подсказывала России необходимость искать союзника по ту сторону германо-австрийского блока. Пока еще очень туманно намечалась перспектива нового европейского противостояния: Германия и Австро-Венгрия против России и Франции.

Александр III вступил на престол в момент острейшего политического кризиса, вызванного убийством его отца. Правительство было в панике, а из революционного лагеря раздавались прямые угрозы в адрес нового царя. Его ответом на эти угрозы стал Манифест 29 апреля 1881 г. В нем ясно давалось понять, что новый царь вступил на престол «с верою в силу и истину Самодержавной Власти», которую он будет «утверждать и охранять для блага народного от всяких на нее поползновений». Обновленное Министерство внутренних дел разработало «Положение о мерах к охранению государственной безопасности и общественного спокойствия», которое значительно расширяло сферу деятельности административно-полицейских органов. Министр внутренних дел и генерал-губернаторы получали право объявлять по собственному усмотрению любую местность в положении усиленной охраны. В таком случае им предоставлялись чрезвычайные права действовать в обход существующих законов. Любые дела могли быть переданы на рассмотрение военных судов, действовавших по условиям военного времени. Обычные суды вместе с земскими и городскими органами самоуправления попадали под строгий контроль местной администрации. Генерал-губернаторы могли по собственному усмотрению высылать с вверенной им территории любых лиц, показавшихся им подозрительными, запрещать проведение собраний, приостанавливать выпуск газет и журналов, закрывать (правда, не больше, чем на месяц) учебные заведения. Полиция и жандармы получали право производить обыски и аресты людей, подозреваемых в политических преступлениях. И хотя Комитет министров утвердил это «Положение» в качестве временной меры, оно благополучно просуществовало до февраля 1917 г., сломав немало человеческих судеб, но так и не остановив развитие революционного движения. 27 августа 1882 г. царь утвердил «Временные правила о печати». Теперь редакторы газет, получившие три предупреждения со стороны властей, обязаны были не позднее 11 часов вечера представлять свои издания в Цензурный комитет. Это ставило их в неравные отношения с другими газетами, имеющими возможность включать в утренние номера новости, получаемые в ночное время. Любая газета могла быть приостановлена в административном порядке, без судебного разбирательства. И наконец, создавался новый контролирующий орган — Верховная комиссия по печати, состоящий из четырех министров: внутренних дел, народного просвещения, юстиции и обер-прокурора Синода. Они получали право как временно приостанавливать любое издание, так и закрывать его вовсе. При этом редакторы запрещенных изданий лишались права издавать другие газеты или журналы. 15 августа 1884 г. был утвержден новый университетский устав, лишавший университеты автономии, дарованной им уставом 1863 г. Если раньше ректор, деканы и профессорско-преподавательский состав избирались Ученым советом университета, то теперь на все эти должности претенденты назначались министром просвещения или попечителем учебного округа, руководствующимися отнюдь не научно-педагогическими качествами кандидата, а политической благонадежностью. Умерщвлением университетской автономии с ее демократическими традициями, вызывающими у ретроградов ассоциации с конституциями, включением университетских преподавателей в административно-бюрократическую вертикаль был сделан значительный шаг в продвижении реакции. 18 июня 1887 г. Министерство народного просвещения издало циркуляр, запрещавший принимать в гимназии «детей кучеров, лакеев, поваров, прачек, мелких лавочников и тому подобных людей». Либеральная печать обращала внимание на его полное несоответствие действующему законодательству, в частности § 23 Устава 30 июля 1871 г., гарантировавшего право «обучаться в гимназиях детям всех сословий без различия звания и вероисповедания». Впрочем, царское правительство мало заботилось о приведении собственных указов в соответствие с законодательством. Сама мысль о том, что монарх должен с чем-то считаться, кроме собственной воли, Александру III была абсолютно чужда.

3 декабря 1882 г. было подписано положение «Об устройстве секретной полиции в Империи». Это учреждение, прозванное в народе охранкой, занималось параллельно с жандармскими органами и общей полицией политическим сыском. Однако если последние проводили главным образом официальные расследования, то охранка вела тайную агентурную работу. Ее агенты делились на филеров, осуществлявших наружное наблюдение, и провокаторов — особо секретных сотрудников, внедряемых в подпольные организации.