Святитель Василий Великий. Книга 1. Догматико-полемические творения. Экзегетические сочинения. Беседы - Василий Великий

147. Посему оставленный виноград терпит два бедствия: сказано, что он не обрезывается, ниже окапывается. Объяснено также, что значит – не быть обрезываему, то есть не быть поражаемым ударами несчастий, что устрояется к пользе скорбящих. Окапывается же научаемый всякое окружающее его вещество употреблять в свою собственную пользу. Например, не окопан богач, подавляющий душу бременем земных вещей. На него не сходит и дождь небесный (см. Втор. 11:11), потому что не достает до корня, на который наложено много суеты. Но кто научился сокрушительным словом отдалять от себя множество вещей земных и тленных, отдыхать после тесноты, раскрывать свое внутреннее, исторгать и как бы иссушать покаянием корни горести, тот окопан. Все это препятствует разрастаться и терниям, то есть заботы о сей жизни не будут иметь места при исторжении земного.

В объяснение слов не обрежется должно еще взять и сказанное в Евангелии от Иоанна: Аз есмь лоза истинная, и Отец Мой делатель есть. Всяку розгу о Мне не творящую плода, изметю; и всяку творящую плод, отребит ю, да множайший плод принесет (Ин. 15:1–2). Посему худой приставник дому говорит: копати не могу (Лк. 16:3), а добрый и благоразумный приставник искусно окапывает, то есть приводит в действие все, что у него есть, и приспособляет к главному в своей жизни, показывая, что как земля, отделенная от корня, делается пищей растения, а лежащая на корне гнетет его и обременяет, так и множество имущества, обременяя собой богатых, давит их души в глубину, отчужденное же обладающими на подаяние нуждающимся чрез это одно делается собственностью богатых. Вследствие же того, что виноградник не обрезывается и не окапывается, всходит на нем, якоже на лядине[1375], терние. О преданных заботам житейским Спаситель наш сказал, что они – земля, которая произращает терние и хотя принимает в себя плод слова, однако же подавляет его терниями (см. Лк. 8:14). Посему в душе невозделанной великое множество забот. Потому и сказано: взыдет на нем, якоже на лядине, терние.

148. Заметь же, что выше сказано: ждах, да сотворит гроздие, сотвори же терние, а здесь присовокупил — и взыдет. Ибо восхождением терний слово выражает какую-то великость зла и обширное его распространение. Потом, поскольку произведения винограда худы, то отъемлется от него и дождь, потому что пособие дождя употреблял он не на должное. Так, когда и мы данные нам от Бога средства употребляем не на добро, отнимается от нас небесная помощь. Если же виноград – Израиль – остается невозделанным, не только потому, что не приносит Владыке требуемых от него плодов, но и потому, что сперва посылаемых рабов бил, побивал камнями и убивал, впоследствии и на Самого Сына Владыки возложил убийственные руки (см. Мф. 21:35–39); все же сии лукавые и неправедные дела названы терниями (Быт. 3:18), как произрастения проклятой земли. Поэтому дается заповедь облакам не дождить на виноград, приносящий подобные плоды.

Какие же это облака и какой дождь? Попытаемся через рассуждение о природе облаков почерпнуть смысл сказанного. Итак, облако есть сгущенный воздух, составившийся из влажного земного испарения, потом поднятый вверх ветрами. Когда получит он от них значительную густоту и от рассеянной в нем влажности сделается достаточно тяжелым, тогда изливает на землю капли. Таковато природа дождей, имеющих начало свое на земле и чрез воздух опять ниспадающих на землю.

Таковы были и пророки, воздвигнутые из общего всем естества, но по чистоте душевной возвышенные силой Духа и точащие капли плодотворных словес в души добрые и плодоносные. Таков был и Моисей, который говорит: да чается яко дождь вещание мое. И еще: яко туча на троскот и яко иней на сено (Втор. 32:2). Итак, самые Силы небесные приемлют повеление не дождить на виноградник, произрастивший терния и собственными своими терниями увенчавший своего Владыку. Посему ныне, в этой Синагоге, безмолвствует слово Божие, и нет уже ни пророка, ни князя, ни вождя (см. Дан. 3:38), но страшная ясность и безоблачность неба, во исполнение над ней древней клятвы: И будет небо над главою твоею медяно и земля под тобою железна. И еще: Да даст Господь дождь земли твоей прах, и персть с небесе снидет на тя, дондеже сокрушит тя (Втор. 28:23–24). Ибо нет более облаков духовных, нет пророка, потому что твердо соблюдается заповедь Божия. И хотя говорится, что облака дождят, но тем не менее дождящий есть Господь. Ибо пророк говорит: никто не дождит, как Ты (Иер. 14:22). И опять от лица Божия говорится: и надождю на един град, а на другий (един) не надождю; часть едина надождится, и часть, на нюже не надождю, изсохнет (Ам. 4:7). По Домостроительству Благого Бога, участок злых не орошается дождем, чтобы засохли на нем прозябения лукавства. Пророк ясно выразил намерение слова, что виноградом называется Израиль (см. Ис. 5:7), и угрожает, что на нем исполнится возвещенное и предсказанное.

149. И человек Иудин новый сад возлюбленный. Наименование Иакова разделилось между Израилем и Иудой, сперва при Давиде, когда, по смерти Саула, народ разделился между сыном Сауловым и Давидом (2 Цар. 2:10), и наконец при Ровоаме, когда отторг десять колен Иеровоам, сын Наватов, который ввел Израиля в грех (3 Цар. 12:20). Посему народ и ныне имеет двоякое наименование. Из Четвертой же книги Царств оказывается, что Израиль грешил более, почему скорее отведен в плен. И у Иезекииля (см. Иез. 4:5–6) за грехи Израиля считаются девяносто три дня[1376] а за грехи Иуды – сорок дней. Посему и здесь виноград, приносящий терние, есть дом Израилев, а человек Иудин — не виноград, но новый сад, не без возделывания оставленный, но возлюбленный. Кто же сей человек, происшедший от Иуды, цветущий жизнью и поистине возлюбленный, сие нетрудно видеть упражнявшемуся в подобных умозрениях.

Ждах, да сотворит суд, сотвори же беззаконие, и не правду, но вопль. Поскольку, по слову Соломона, мысли праведных судбы (Притч. 12:5), то требуется, чтобы мы все делали с рассуждением и ничего не делали безрассудно. Ибо за жизнью безрассудной и необдуманной следуют беззакония. И кто не следует здравому учению и не рассуждает по данному правилу закона, что должно делать и чего нет, тот делает беззаконие и бывает не делателем правды, но виновником вопля, мятежа и замешательства. Почему за судами праведными следует безмолвие подсудимых, с твердостью принимающих определения, а за судами неправедными следуют вопль и мятежное волнение негодующих на неправду. О сем вопле и апостол увещевает, говоря: Всяк клич и мятеж да возмется от вас, со всякою злобою (Еф. 4:31).

Но есть и прекрасный вопль, каким взывал Господь, стоя во храме (см. Ин. 7:37), каким пользовался и Давид, говоря: Гласом моим ко Господу воззвах (Пс. 141:2). И нимало не удивительно, что одно наименование сопряжено с вещами противоположными и означает то смятенное и взволнованное состояние, то велегласность и возвышенность небесных догматов. Но в настоящем речении вопль сроден с тем воплем, какой исходил из Содома и Гоморры (см. Быт. 19:13).

150. (8) Горе совокупляющим дом к дому и село к селу приближающим, да ближнему отымут что, еда вселитеся едини на земли. (9) Услышашася бо во ушесех Господа Саваофа сия: аще бо будут домове мнози, в запустение будут велиции и добрии, и не будут живущии в них; (10) идеже бо возорют десять супруг волов, сотворит корчаг един, и сеяй артавас шесть сотворит меры три.

Теперь называются жалкими те, которые, вожделевая большего, урезывают имущество ближних, и в полях не довольствуются своими владениями, и в домах не удовлетворяются собственными, но при возделывании земли заходят за межу, пригораживают к себе домы соседей и, стесняемые собственной своей любостяжательностью, не хотят оставаться в собственных своих пределах, пользуются же для непомерного корыстолюбия тем благовидным предлогом, что имения соседей по видимому смежны и соединены с их имениями.

К ним-то слово простерло сильное обличение, говоря: еда вселитеся едини на земли. Ибо если сосед, возделывающий свой участок земли, должен его лишиться, то очевидно, что, по удалении этого соседа, у тебя опять явится другой, и твое корыстолюбивое сердце внушит тебе мысль сказать и ему то же, представляя благовидные причины, по которым поле ближнего должно сделаться твоим. А когда и этот отойдет от тебя, лишенный своей собственности, и поле третьего соседа сделается частью твоего владения, тогда опять новый сосед, новые заботы: как и его согнать с владеемой им земли и достояние четвертого соседа обратить в свою собственность. Какой же будет предел желанию большего? Ибо любостяжательное сердце уподобляется огню, который дальше и дальше идет по сгораемому веществу и одно разрушает, другое охватывает. Как недостаток горючего вещества тушит пожар, так любостяжательное сердце и несытый глаз одним только останавливаются: тем, чтобы не иметь ни одного соседа на рубеже своих владений. Посему пророческое слово, издалека врачуя страсть, как бы желая усыпить своей песней корыстолюбивую душу, говорит сие: еда вселитеся едини на земли.