Сборник 'ИЗБРАННОЕ' - Теодор Гамильтон Старджон

Нигде больше на этой планете они не видели упавших деревьев.

Они нашли лианы, чтобы связать бревна и опустить на боковые стороны. Их концы они закопали в землю, чтобы вплести в первые горизонтально, получив таким образом стены и крышу. Эта хижина тоже была изобретением Джен, как и наживка. Обтрепавшимся куском обшивки они закрыли заднюю стену и пол, и дверь и - и они были счастливы там.

Ни в какой литературе вы не найдете точного определения слова "счастливый", его особое свойство заключается в том, что его природу нельзя понять в то время, когда счастье имеет место, а только позже.

Кейз понял это намного-намного позже.

- Один раз мы поссорились, - сказал Кейз через некоторое время. Думаю, что все началось именно с кошмара.

- Ее диктофон. Я был на берегу у ловушки для рыб. Там был небольшой заливчик и мы закрепили камни в форме буквы V, оставив маленькое отверстие в острой части. Рыбы заплывали через отверстие, и оказавшись внутри не могли найти выхода. Проходило некоторое время, и собиралось довольно много рыбы. Большие поедали маленьких, и это помогало им выжить без нашей помощи. Можно было стоять на берегу и ловить их копьем. Я возвращался с хорошей рыбиной, мясистой с треугольной головой, ну в общем, когда ожидаешь, что кто-то обрадуется а на самом деле...

Она налетела на него; ему пришлось бросить рыбу и схватить ее за плечи, подержать и даже немого потрясти, прежде, чем он понял, что она ему кричит.

- Дело было в диктофоне. Это была одна из немногих вещей, которые она смогла спасти из отсека спасательной шлюпки, и она пользовалась им каждый день. Для нее это было очень личное дело, я это чувствовал и никогда не трогал его, и не прослушивал запись. Я понимал что она ведет дневник и оставил все как было. И вот он исчез и никогда до или после этого он не видел ее такой сердитой.

Я потратил многие часы на то чтобы убедить ее что я к нему не прикасался что должно быть она куда-нибудь сама его положила. Она столкнулась с невозможным; я бы не стал лгать ей, или по крайней мере я никогда этого не делал, и она была уверена что не теряла его. В конце концов она впала в состояние сомнения, которое продолжалось до... до... все остальное время.

И немного позже я получил возможность чуть лучше понять, что она чувствовала. У меня был набор каменных орудий - наконечники для копий, ножи и скребки для рыбы - которые стоили мне многих часов усилий и труда и от которых мы уже зависели. В скале образовавшей заднюю стену нашего дома, была полка, и там он и лежали аккуратно разложенные согласно размерам и функциям; я работал над ними каждую свободную от остальных дел минутку. Вероятно вы можете представить себе мои чувства, когда я вернулся в дом, чтобы взять что-то режущее и обнаружил, что они исчезли, все до одного. Джен собирала фрукты в лесу и когда вернулась я ждал ее, я был в ярости. Думаю то что произошло между нами позабавило бы постороннего как я вопил как она отрицала как я сомневался в том, кто никогда раньше не лгал... От яростных нападок друг на друга нас остановило то... то, что кто-то что-то действительно подумало, что это смешно. Мы услышали смех.

Это остановило перепалку. Сразу же. Некоторое время мы стояли, прижавшись друг к другу, не дыша и прислушиваясь. Сначала я подумал, что он звучит у меня в голове, потому что не было никаких источников. Но затем я понял, что Джен тоже слышала его - негромкий, заполняющий все.

В ту же ночь, мы проснулись от чего-то другого - запаха. Доктор, ни одна химическая лаборатория в истории никогда не создавала более сильный, более отвратительный запах, чем этот. Это была концентрация гниения тления и разложения; он поднял нас на ноги. Мы стояли и пытались вдохнуть. Мы выбежали наружу побежали через пляж и нырнули в воду. Запах был повсюду. Джен стошнило.

Затем он исчез, меньше чем через час, просто исчез, бесследно. Джен сказала что она снова слышала смех.

На следующий день мы взяли немного фруктов (нам не в чем было переносить воду) в корзину, которую сплела Джен и направились на холм повыше, чтобы осмотреть территорию. Мы уже поднимались на него раньше с него открывался широкий вид. Если на этом планетоиде появилось кроме нас что-то или кто-то новый, мы хотели знать, что это такое.

- Это был долгий, тяжелый подъем, еще год назад мы бы не осилили его но наши ноги огрубели, а наша кожа привыкла к жаре ветрам и шипам, если бы не все более усиливающийся страх, то путешествие было бы приятным.

- Все наши усилия принесли нам помимо крайнего утомления только новый период этого ужасного запаха и смех.

- Похолодало. Два дня и ночь озеро и немного воды, которая у нас была, были замерзшими. Нашим единственным покрывалом был кусок обшивки, мы завернулись в него и дрожали. Через двадцать часов нам пришлось встать, чтобы освободить мочевые пузыри - вы знаете, что человек может умирать от жажды и все равно вынужден освобождать мочевой пузырь? - и хотя нас не было всего около минуты, и мы отошли от нашего жилища лишь на несколько метров, когда мы вернулись, обшивки не было.

Мы едва не умерли. Думаю, мы бы умерли, но как раз перед наступлением темноты снова потеплело. Растаявшая вода капала вокруг нас; мы пили ее и что-то съели. Мы спали, как покойники.

Утром озеро исчезло - такое огромное озеро, что не было видно его противоположного края. Я посмотрел на Джен и никогда не забуду ее взгляда, ее глаза были широко открыты и какие-то... сухие, и она не вздрогнула и не заплакала, она просто сказала очень тихим голосом: "Кейз, я больше не вынесу". Джен могла вынести все, вот что я подумал.

Она сказала мне кое о чем. Она сказала, что лес был невозможным - без гумуса, без бурелома. Она сказала, что фруктовые деревья не могут все время приносить плоды, без цветения и роста согласно циклам, без средств опыления... ну в общем целую кучу профессиональных вещей. Она сказала то