Неистребимый. Трилогия - Сергей Зайцев

Бочонок опять отвлекся на своих служанок и окончание поединка пропустил. Зато возмущенный вопль толстяка-корда был слышен на весь трактир:

— Стерегущего на тебя нет, Суджет! У меня же из-за тебя маны в Сферу ушли!

Под свист и улюлюканье бойцы сошли со Щита, передав дуэльные мечи дожидавшейся своего выхода следующей паре, забрали у приятелей причитающуюся им часть денег из общих ставок и в обнимку отправились к стойке, где их давно поджидал Пузатый Бочонок. Пора было промочить горло.

2. Драхуб

Крадущийся среди вековых деревьев древнего леса вечер уже начал удлинять гибким темным языком подствольные тени, ступая на мягких бесшумных лапах по приготовившейся ко сну земле, когда трое всадников на предельной скорости пересекли Границу.

Холодное время года окончательно наложило властную длань на край серых адалаев, и линия раздела двух соседствующих макоров предстала перед глазами Драхуба четко, как след удара мечом. Только что из-под бешено мелькавших копыт чарсов клочьями летела серо-зеленая трава, растущая у подножия гор Карбеса, трава Колдэна, и вот они уже взрыхляют укрытую тонким слоем белого крошева и прихваченную легким морозцем землю Адаламоса. Серое столь резко контрастировало с белым, что у ловчего мага невольно мелькнула мысль о неведомом портном, что отхватил по куску от разных времен года да соединил их в одно целое. Впрочем, прожив в ожидании Первородной Тьмы не одну сотню лет, Драхуб давно привык к подобным картинам. Граница на то и Граница, здесь всегда особенно наглядно видно, что в каждом макоре властвуют свои законы. Хорошо хоть свежевыпавший снег пока был неглубок, и чарсы шли по нему легко, практически не замедляя бег…

Драхуб не любил снег. Дело было не в холоде, который приходил вместе со снегом. Как и всякий Посвященный, к холоду ловчий маг был совершенно нечувствителен. Но отраженный от снега свет резал глаза, привыкшие к ласковому мраку Родовых пещер. А вот следовавшие за ним его верные парды переносили холод так же плохо, как и хаски. Ничего, потерпят…

Погрузившись в свои мрачные и беспокойные мысли, Драхуб тем не менее замечал все, что происходило вокруг. В макоре серых адалаев Вестники никогда не были желанными гостями, но их присутствию открыто никто не противился. Официальный нейтралитет. Что же до обыкновенных разбойников, то Драхуб жаждал, и жаждал неистово, чтобы их на его пути оказалось как можно больше. Его духовное и физическое восстановление после воскрешения еще не завершилось, тело требовало энергии, причем энергии бойцов, а не кого попало, и разбойники, по крайней мере некоторые из них, для этой цели являлись подходящими кандидатами. Местные властители только рады будут уничтожению столь нерадивых подданных, а подпитка энергией будет обеспечена должным образом. Разбойников же у адалаев всегда хватало, практически каждый переход дороги контролировался какой-нибудь шайкой «вольных», как те себя величали. Драхуб презрительно приподнял верхнюю губу, ощерив клыки. Из всех макоров, заселенных хасками, Адаламос, по его мнению, являлся самым никчемным. Слабые, трусливые и жадные властители адалаев были постоянно заняты исключительно местными родовыми дрязгами, давно уже не утруждая себя заботами о своем народе «Именитых» семей за последнее столетие расплодилось столько, что чуть ли не каждая кочка претендовала на трон макора. И всем нужны были дружины — и для ведения междоусобиц, и для гонора. Где уж тут поддерживать общий порядок! Рук не хватало, чтобы работать на грибных полях, тем более что поля эти частенько безжалостно вытаптывались дружинами в вышеупомянутых стычках. Неудивительно, что столько рабской черни с отчаяния от такой жизни искало более легких способов заработать — на торговых трактах с оружием в руках. А от этого хирела торговля, и дела у макора шли все хуже и хуже. Одно слово — адалаи. У хааскинов, к примеру, под твердым правлением Мага-Наместника шальных людишек почти не было, что у Драхуба вызывало определенное уважение. А вот у нубесов, заклятых мечеруких врагов, как и у самих дал-роктов, подобное явление вовсе было невозможным. Наказание было одно — смерть, смерть скорая и беспощадная…

Драхуб спешил как мог. Задержались, пока огибали горы Карбеса, чтобы выйти к макору адалаев, изрядно, но пока все шло по плану. В том, что демона он догонит, Драхуб не сомневался. Запас времени у него был. Кроме того, сами демоны обычно медлительны… Об этом экземпляре, правда, такого не скажешь… Но как бы тот ни был вынослив сам, без знающего Путь проводника ему далеко не уйти, а проводнику нужен время от времени отдых, поэтому остановок на ночлег им не миновать. Маг же решил обойтись без них. К длительным походам ему не привыкать, парды тоже вынесут все тяготы двухдневного пути без малейших возражений, никуда не денутся… Чарсы — тем более. Звери чувствовали настроение своих седоков, и подгонять не приходилось — злобное нетерпение гнало их вперед лучше любых окриков. Стремясь удовлетворить изначально вложенную в них жажду крови, они даже после изнурительной дневной скачки не выказывали признаков утомления…

Раздумья прервал хриплый протяжный крик.

Темное крылатое существо размером с кулак камнем упало с неба на правое плечо ловчего мага. Острые коготки вонзились в кожу плаща, крошечная, но полная мелких острых клыков пасть ощерилась, зло и живо сверкнули бусинки глаз.

Драхуб встрепенулся. Каруна. Давно пора. Где ее Свет носил?

Чарс тут же остановился, повинуясь мысленному приказу.

Следовавшие позади на уставной дистанции в десять шуггов Стошарк и Джарвиг тоже осадили своих зверей, замерев в почтительном ожидании.

Слегка повернув голову, Драхуб сквозь длинные прорези глазниц сумрачно уставился на оседлавшее его плечо существо. Он не стал опускаться до сожалений по поводу нынешнего состояния терха, правила приличия среди дал-роктов допускали проявление сентиментальности лишь по отношению к своим животным. К тому же мозг каруны примитивен и никоим образом не соответствует особенностям той личности, от которой образован. Лишенная способности говорить, каруна могла общаться лишь мыслеобразами, и дал-рокт сразу приступил к делу:

— Инитокс?

— Да.

— Расскажи, что произошло.

— Больно, — неохотно ответило существо, нахохлившись и прикрыв сразу потускневшие глазенки полупрозрачными веками.

— Подробнее!

Каруна рывком привстала на тонких когтистых лапках, короткий мех на загривке встал дыбом, из алого провала крошечной зубастой пасти вырвалось злобное шипение: