Неистребимый. Трилогия - Сергей Зайцев

Маг скупо усмехнулся, окидывая пристальным взглядом своего спутника. Подсотник даже не стал переодеваться, поехал прямо в своем пижонистом наряде, в каком привык красоваться в Сияющем, лишь светлый плащ сменил на темно-серый. Ночью Гилсвери не обратил на это внимания, а теперь было поздно делать замечания. Сам-то он, в его понимании, оделся как можно невзрачнее — долгополый темно-синий ксомох, просторный серый плащ из шкуры рогача с подбивкой из серебристого парскуньего меха, плотные шерстяные штаны. Сапоги тоже вилсиговые — более водостойкой и ноской кожи все равно не сыскать, но природный пурпур, служивший отличительным признаком этой кожи, несколько приглушен серым, да и сшиты они попроще. «Четырехшовка», как у Лекса, конечно, выглядит посолиднее, но прочность такого покроя вызывает сомнения.

— Хорошее замечание, Лекс. И хороший предлог выразить свое недовольство, не так ли?

Подсотник с невинным видом пожал широкими плечами.

— Да я ничего такого не имел в виду, Стилен, Светом клянусь…

— Вижу, вижу, понравилось фамильярничать. Но здесь разрешаю, а вот в Сияющем, когда вернемся, даже и не думай продолжать в том же духе. И нечего разводить руками, прохвост, голову оторву и не посмотрю, что ты любимчик Онни. Следует помнить, что дурные привычки быстро укореняются.

— Это точно, светлейший… тьфу ты, пропасть. Это я не на тебя, Стил… Стилен, то есть. Вот и вправду дурная привычка!

На лицо мага набежала легкая тень недовольства.

— Ну, хватит зубоскалить, пора в путь…

— Минутку. — Сделав над собой усилие, Лекс посерьезнел. — Для более полноценной маскировки новое имя должно быть полным.

Гилсвери озадаченно приподнял брови, подумал и признал мысль здравой.

— Хорошо. Как там вы меж собой меня кличете? Гладколицый? Ладно, не делай столь удивленный вид, будто для тебя это новость, сам же, верно, это прозвище и придумал. Ну, так как тебе это имечко — Стилен Гладколицый?

Лекс, не выдержав, коротко заржал, отворачивая лицо в сторону. Да уж, неприметное имечко…

— Ну-ну, прохвост, посмейся мне еще.

— Да я что, я ничего, хорошее имя. Гладколицый. Да, нормально! Гладколицый, значит. Который Стилен…

— Заткнись. Голову оторву.

«Неистребимый» скорбно вздохнул, всем своим видом выражая полнейшее смирение, но в глубине его глаз по-прежнему плясали лукавые огоньки. Обещания Верховного мага никогда не были пустым звуком. А дорога была такой длинной…

19. Драхуб

Трое верховых во весь опор неслись по дну Ножевого ущелья. Мощные удары копыт были усилены множественным дробным эхом, перекатывающимся с одного крутого склона на другой ощутимо тяжелыми волнами.

Оплавленные ударами боевой магии скалы кое-где все еще дымились.

Драхуб зорко смотрел по сторонам, ожидая нападения гвэлтов и готовясь усмирить их страшнейшими заклинаниями. Из темных глаз мага лился тусклый мертвящий свет. Злость от поражения распирала его изнутри, требовала выхода. А потеря своего Меча Силы, Оретуна, и вовсе приводила в неистовство, не говоря уже о предательстве чарса. Но позабавиться с гвэлтами на сей раз, видимо, не придется, Инитокс с ними уже разобрался. Что ж, Драхуб умел сдерживать свои чувства. Он подождет…

Когда он наткнулся на россыпи раздробленных костей и доспехов, разбросанных среди огромных, полуизъеденных магической кислотой валунов, то остановил чарса и нахмурился. Двое сопровождавших его пардов почтительно замерли за спиной.

Заклинание не пощадило никого, растворив и плоть, и камень, и почти неуязвимую виритовую сталь. Странно, что Инитокс не справился с такой простой задачей, не сумел укротить гвэлтов заранее. Сдается, что и тут свою мерзкую руку приложил демон… Проклятый! Драхуб не мог забыть, как чудовищный и невидимый удар вырвал его из седла, смяв сверхпрочный виритовый панцирь, словно детская рука тонко выделанную кожу, и швырнул на Алтарь Зверя. Вот она, отметка у него на груди. И пока демон не умрет, этот панцирь будет на нем. Он так решил.

Но следует поторапливаться. Тысячное войско, связывавшее ему руки, давно было отослано назад, так как осады города хасков не потребовалось, и дальше Драхуб отправился лишь с двумя воинами-пардами, старыми проверенными ветеранами Джарвигом и Стошарком. Если Инитокс не сумеет перехватить демона на границе, то и тысячное войско не поможет справиться с макором нубесов. Тут необходимо действовать хитрее… Скоро все выяснится. От Инитокса он по всем ощущениям отставал всего на десять-пятнадцать минут.

Тут-то и застало его заклинание Всевидящего Ока.

Законы магии Внутреннего Круга почти невозможно обойти, и на такое способен был только Икседуд, ибо магическая мощь Владыки Колдэна была необъятна, как длань Первородного Мрака, простертая над миром Хабуса, повелевающая и указующая. Но даже невзирая на его мощь, связь вышла слабой, и появившееся в воздухе перед глазами ловчего мага изображение черного лица Владыки неустойчиво колебалось.

— У нас затруднения, Драхуб, — глухо пророкотал Икседуд, за спиной которого угадывались очертания трона. — Отряд Инитокса уничтожен нубесами, а сам он побежден демоном, прошел преображение и скоро его каруна присоединится к тебе. Используй ее, как сочтешь нужным… Мы лишились второго Меча Силы, это начинает тревожить… Отправляйся в обход территории нубесов по землям серых адалаев, чтобы перехватить демона у пристани на Великом озере до того, как он сядет на корабль. Активизируй, сколько сумеешь, марнов на пути следования демона. Если и это не остановит его, то, по крайней мере, задержит, создаст ему трудности. Драхуб! — Темные глаза Владыки Колдэна грозно сверкнули красным расплавом — словно вспыхнули в глубине черепа уголья. — Даю тебе право Священной мести! Действуй!

Магическое изображение исчезло в беззвучной вспышке — столь велико было волевое усилие Икседуда, удерживающее связующий визуальный канал через границы макоров.

Некоторое время Драхуб пребывал в неподвижности, оценивая полученную весть, не столько встревожившую, сколько озадачившую его. Инитокс… Совсем еще мальчишка, по жизненным меркам дал-роктов. Ловчий маг не услышал отголоска посмертия его отряда, потому что схватка произошла на территории макора нубесов. Граница отсекла все ментальные возмущения. Пройти через преображение, чтобы превратиться в каруну, посмертное физическое воплощение души Посвященного, терха могло заставить только сильное потрясение в момент смерти — боль, гнев, отчаяние. Само по себе преображение происходит редко, только в исключительных случаях… Что же демон с Посвященным сотворил? Явно что-то иное, чем с ним, Драхубом. Информация каруны будет весьма кстати, чтобы понять и оценить новую опасность…