Семья волшебников. Том 4 - Александр Валентинович Рудазов

Но удивляться было некогда – к ним с Майно со всех сторон хлынули тернии, а сквозь них пронеслись почти незримые фигуры.

Альвы! Эти бессмертные суперэльфы, которых Лахджа встречала в Тир-Нан-Ог! С тончайшими клинками, с цветами в волосах, они мелькнули вспышками – и брызнули во все стороны! Волшебник и демоница, единое сейчас целое, закружились неуязвимым смерчем, отражая каждый удар!

Рядом заревело пламя. Затрещали от жара деревья. Четыре горящие фигуры ударили разом, ударили в Рокила – но тот пошел сквозь пламя, окруженный сверкающей сферой. Та шипела и искрилась, демон бросался незримыми волнами, пронзал взглядом врагов. Однако огненные духи оказались ему неподвластны, а других он не видел – их скрывала пыль белой женщины.

Та продолжала дуть. Окутывать все серебристым туманом – и в этом тумане уже проступали мороки, плавали зловещие фигуры, текли прямо в воздухе ручьи. Серебристые струи пытались коснуться людей, демонов и фамиллиаров, но было понимание, что позволить им этого нельзя.

Майно в живых доспехах нанес страшный удар. Вспыхнувший, усиленный демонической силой меч разрубил лиану и распорол грудь одному альву. Ноги оттолкнулись от земли, чудовищный рыцарь быстрее звука взлетел и врезался в другого. Колдовские путы рвало, как травинки.

Апперкот!

Голова альва лопнула, как гнилая дыня. Он только успел повернуться… и на этом все.

– Ваши страдания сегодня закончатся! – донесся глухой голос.

– Нет, это ваши только начались, – возразил Сорокопут.

И колени Лахджи подогнулись. Ее будто оглушили, обездвижили. Рухнув прямо в сплетение терний, она увидела того юношу в черном одеянии. Выступив из серебристого тумана, он вскинул свой анк и произнес еще несколько слов.

Теперь тело охватило болью. От колдуна шли волны злой энергии, разум вспыхнул огнем… Лахджа начала терять контакт с Майно.

Ее будто сдирали с мужа, рвали клочьями!

Майно стабилизировал их, контролировал обоих, защищал незримым барьером. Но они были в связке, на него это тоже действовало! Все утонуло в треске и шипении, где-то совсем рядом горели деревья и сверкали молнии Рокила, а два альва разом извлекли клинки…

Пронеслась огромная туша. Врезалась в колдуна, швырнула оземь, принялась терзать. Огромная… нет, совсем небольшая! То был мэтр Аганель, только окруженный будто густой тенью, шлейфом в виде пылающего зверя.

– Я божий гнев, я праведная месть! – раздался гулкий голос. – Я с карою сошед сегодня в бездну!

Колдуна отбросило, но он тут же подскочил, как мяч. Свернутая набок голова встала на место, шея с хрустом выпрямилась, анк изошел зеленым огнем – но другого волшебника это не поразило так, как демона.

Все еще в маске, волостной агент резко взмахнул рукой – и на миг сверкнуло лезвие. Воздух распороло блестящей сталью, но та врезалась в клинок одного из альвов. Сразу двое их прикрыли колдуна, и тот снова повернулся к Лахдже…

Удар молнии! Страшный разряд едва не спалил все вокруг! Кто-то рухнул замертво, с диким воем пронесся трехглавый пес, преследуя одно из огненных существ, бесчисленные костяные лезвия рассекли тернии и живую плоть, Аганель распорол иллюзорными когтями одеяние колдуна, а Лахджа и Майно врезались в окружающий Сорокопута купол.

Пространство поплыло – местами вспучилось, местами растянулось. Чудовищный рыцарь вложил в удар всю свою силу, всю свою мощь. Купол всколебался, замерцал, почти готовый лопнуть. Зазвенел хрустальным бокалом, но все же устоял – и демон за ним злорадно усмехнулся.

В то же время со всех сторон хлынули серебристые струи. Белая женщина вздымала свои вихри так, что исчезла земля. Мерцающее создание подняло голову с парой глаз-звезд – и ход времени изменился. Его потоки расслоились, пошли с разной скоростью – и играло это на руку врагу.

Так, гребаного Аргуса убиваем первым!

Майно не ответил даже в мыслях. Он весь ушел в протекционистику, защищал их связку и остальных фамиллиаров. Иначе они бы уже и думать начали задом наперед – так неумолимо диктовал свою волю звездный эльф.

Очень помогали обереги. Майно настроил их персонально против Сорокопута, и они явно его сдерживали, ограничивали силу. Но они не работали против его рабов, или ослабляли тех слишком незначительно, так что дело становилось все хуже…

– ХАЛЬТРЕКАРОК! – наконец переломил себя Майно.

Это ты крикнула!

Неважно, кто из них. Оба, одновременно. Разом дернули за спасительный канат… и ничего не случилось. Демолорд не услышал их так же, как Вератор, как Кустодиан.

– Ах, какая жалость, какая жалость, – посочувствовал Сорокопут. – Хотя не слишком ли постыдно звать на помощь бывшего супруга?

Ты лучше разбираешься. Как он это все заблокировал?

Помехи в эфире. Очень мощные.

Как Круг Поединка?.. а из них можно выйти?..

Слова с делом не разошлись. Лахджа рванула вверх, как свечка. Исторгла из спины четыре стрекозиных крыла. Заключенный внутри Майно издал сдавленный звук, но только от внезапности.

Свер-рху!

Волшебник и сам уже увидел глазами попугая. Сразу три фигуры спикировали им навстречу. То ли воздушные элементали, то ли вид фей, то ли какие-то нимфы – они ринулись живыми штормами, ураганами. Порывы ветра ударили по глазам песком и пеплом. Солнце скрылось за тучей дыма.

Лахджа шла вслепую, без помощи зрения. Отчаянно маневрировала, пытаясь прорваться. Вырваться из зоны помех или хотя бы просто вырваться, броситься на помощь детям… только не могла решить, старшим или младшей… а, неважно, сначала надо закончить здесь!

Мелькали костяные лезвия, Майно исторг бурю пламени, но небо будто стало сплошным ситом, три девы убивали всякую возможность побега. Ускользали от ударов и выстрелов, текли сквозь огонь холодным воздухом. Стали совсем невидимы, и выдавали их только розовые пятна – цветы, невесть как сидящие в ветряных волосах.

Небесные девы не пытались нападать, ничем не вредили, но путь перекрывали железно.

Лахджа могла уйти одна. Стать слизью, утечь сквозь землю. Но Майно и остальных она захватить была не в силах – а без нее они продержатся недолго.

Надо найти того, кто вносит помехи в эфир!

А если это сам Сорокопут?!

Тогда того, кто его защищает!

Мимо пронесся Рокил. Его преследовали две кометы, а третья заходила наперерез. Четвертое существо… четвертого нигде нет. Брат Такила то ли расправился с одним, то ли его ожидает ловушка… подумать некогда.

С земли снова взметнулись лозы, и на конце каждой был бутон, и из бутонов струился яд. Прямо по шипам пробежали три босых альва – с холодными, неживыми глазами, с острыми кольцами в руках… чакрамы! Они со свистом прорезали воздух, жаля кожу, обжигая дымящимися лезвиями! Раны затягивались, едва появившись, но чакрамы у альвов