Путь моей жизни. Воспоминания Митрополита Евлогия(Георгиевского), изложенные по его рассказам Т.Манухиной - Митрополит Евлогий Георгиевский

Тулуза

Приход в Тулузе — один из самых трудных и неудачных приходов. Хилый, шатающийся, чуть живой. До сих пор жизнь в нем не наладилась.

Возникла община в 1928 году, и первым священником был о. Николай Сухих [208], изредка наезжавший из Бордо. У него начались какие-то недоразумения с прихожанами. Я увидал, что причина всему — довольно длительные промежутки между наездами о. Николая, в течение которых Тулуза оставалась без священника; в это время членам общины невольно приходилось обращаться к карловацкому священнику… Эти неблагоприятные обстоятельства я учел и назначил туда постоянного настоятеля — о. Владимира Айзова, родственника о. Сухих. Недоразумения, однако, продолжались. Вскоре Айзов вернулся в Крезо, и я послал в Тулузу о. Илариона Титова [209] (в 1931 г.).

Тулуза приход трудный. Сеть городков, поселков, ферм. Чтобы добраться до некоторых из них, священнику иногда приходилось преодолевать расстояния в 20 км. О.Илариону случалось во время таких обходов ночевать под открытым небом на копне сена, а наутро, если совпадало с каким-нибудь праздником, по примеру древнему — совершать Литургию на груди, положив на нее антиминс… Пожилому о. Титову это странническое настоятельство было не под силу, и я снова поручил Тулузу о. Сухих. Вскоре о. Николай Сухих умер. Несомненно, переутомление от постоянных путешествий подорвало его силы.

После смерти о. Сухих начинается новый период Тулузского прихода. Настоятелем я назначил священника о. Хроля (Богословского Института), бывшего регента хора во французском православном приходе. О.Хроль, человек развитой, энергичный, с инициативой, отлично владеющий французским языком; к сожалению, ему весьма мешает самомнение; оно у него в той мере, когда люди считают себя умнее всех; этим и объясняется его нежелание подчиняться церковной дисциплине. Он принялся за дело с воодушевлением, стал открывать одну общину за другой в разных пунктах прихода (на протяжении 3–4 департаментов), но не считаясь с требованиями церковного устава. "У меня миссионерский путь… Приходский совет мне не нужен, я сам все сделаю…" — так мотивировал о. Хроль свою независимую позицию. Он открыл около десяти общинок, но, увы, почти все эти ячейки оказались карточными домиками. Не успеет он какую-нибудь общинку открыть — она уже вянет. Не так давно о. Хроль занемог: у него обострился туберкулез. Он просил прислать ему помощника. Я дал ему трехмесячный отпуск, а на его место командировал о. Феодора Поставского. О.Феодор собрал Приходский совет и взял верную линию сотрудничества клира и прихода. С Тулузским приходом я решил поступить так: оставить Тулузу и половину общин за о. Поставским (при разделе общин руководствуясь указаниями о. Поставского), а другую половину — отдать о. Хролю, сделав приходским центром г. Монтобан. О.Хроль этой реформой недоволен и своего неудовольствия не скрывает от прихожан о. Поставского…

Безансон

Сперва русскую колонию обслуживал о. Андроник, периодически наезжавший из Бельфора [210], потом в общине начались какие-то трения с организаторшей "Русского дома" и церкви г-жой ван Зон (рожденной графиней Комаровской), и устроительница свою церковь закрыла. Однако церковная жизнь в Безансоне кое-как продолжалась.

В городе проживал военный священник Богомолов (бывший певчий эмигрантского казачьего хора Жарова); он нашел себе заработок и одновременно кое-где послуживал. Авторитетом о. Богомолов не пользовался, не всегда бывал трезвый, не всегда на высоте сана, словом, ничего у него с приходом не вышло, и в 1922 году я получил от него прошение об увольнении, которое и удовлетворил.

Пришлось вновь приписать Безансон к Бельфору. Когда настоятелем в Бельфоре стал о. Тимченко, я обращал его внимание на Безансон, но "карловчане" нам там мешали, и о. Тимченко тоже прихода не организовал. Так длилось до 1935 года, когда я послал в Безансон архимандрита Алексея Недошивина [211]. Он собрал разбитое стадо воедино, вошел в доверие к главе русской колонии генералу Нечволодову, начал совместно с ним работать, и в результате у нас теперь своя церковка. Попечителем и старостой ее избрали генерала Нечволодова.

Приход в Безансоне небольшой (человек сто — сто пятьдесят), но утвержден он на прочном основании. Прихожане в состоянии содержать и храм и священника. Я предложил о. Недошивину организовать общину в Дижоне, где проживает много русских и греков; он обслуживает Дижонскую колонию, но регулярная община там еще не организовалась. Наезжает о. Алексей и в соседний г. Монбильяр. Потом безансонские прихожане устроили отдельное, уютное помещение для церкви благодаря, разумеется, инициативе и энергии архимандрита Алексея.

В этот список не вошли некоторые церкви, так, например: Антибы (церковь во имя иконы Скорбящей Божией Матери), Веррьер ле Бюиссон (церковь во имя святых Кирилла и Мефодия при интернате для мальчиков), Вильмуассон сюр Орж (церковь во имя преподобных Сергия и Германа Валаамских при интернате для девочек), Шампань сюр Сен (церковь во имя Покрова Пресвятой Богородицы)…

6.Новые храмы и приходы (миссионерство и монашество)

Церковь "Христианского движения"

Идея "Христианского движения" — объединение русской молодежи вокруг Церкви. В эмиграции во главе религиозно настроенной молодежи встал В.В.Зеньковский, он и был инициатором и вождем "Движения".

Началось "Христианское движение" в Сербии. Там образовался первый кружок молодых людей для совместного чтения Священного Писания, писания святых отцов, для изучения России..; его примеру последовали другие группы молодежи, и подобные религиозно-просветительные кружки начали быстро возникать в разных городах Сербии, а потом и в других странах: в Чехословакии, Германии, Болгарии, Финляндии и в Прибалтике. Формы и методы работы "Движение" заимствовало от Всемирного Христианского Союза молодых людей, весьма популярной интерконфессиональной ассоциации, известной под сокращенным названием "ИМКА" [212]. Наши кружки, созданные лишь по образцу "ИМКА", некоторые эмигранты произвольно отождествляли с самой организацией "ИМКА", не только потому, что мы от нее нечто заимствовали, но и потому, что мы пользовались материальной поддержкой этой богатой и дружественной нам организации. "ИМКА", правда, нам помогала и помогает, но мы оставались верны нашей идеологии, которая легла в основание нашего объединения, и всегда подчеркивали нашу внутреннюю независимость, что не мешало нам поддерживать самые добрые отношения с нашими друзьями. Во главе "ИМКА" в первые годы эмиграции стояли Э.И.Мак-Нотен, П.Ф.Андерсон, Г.Г.Кульман — деятели широких взглядов и бережного отношения к нашей идеологии. Они поддерживали нас, никогда не пользуясь благотворительностью, как средством для пропаганды своего вероучения среди русских.