Кречет. Книга 1-4 - Жюльетта Бенцони

не покупаю его для себя! — вступил в разговор Жиль, раздраженный растерянным выражением лица ювелира. — Я выступаю перед вами лишь как посланник одной из знатнейших дам нашего времени. Это ее светлость герцогиня д'Альба, и вот ее письмо, — произнес он спокойно, вынимая бумагу, врученную ему Диего. — Добавлю, что необходимые средства для этого уже переведены в банк Лекульте, и достаточно лишь нашего распоряжения, чтобы они были вручены вам. Но читайте же письмо.

Бегмер водрузил очки, неспешно прочитал письмо, снял очки, вытер пот со лба, с глубоким вздохом вернул письмо молодому человеку.

— Да, да, я понимаю. К несчастью, я вынужден, к моему глубокому сожалению, поверьте, отказать вам. Колье больше не продается.

— Как это «больше не продается»? Его же чрезвычайно трудно продать.

Нужен был художник, чтобы запечатлеть выражение лица Бегмера.

— Но тем не менее оно продано. Я дал слово, и я…

— Но позвольте, — прервал его шевалье, — это тому человеку, который вышел отсюда, вы дали ваше слово?

— Да, увы, ему. Он представляет принцессу, которая…

— Принцессу Астурийскую, я знаю, и вы дали слово? Окончательно?

— Не совсем, несмотря ни на что. Вы понимаете, что я не могу, чтобы это изделие покинуло пределы Франции до того, как королева, для которой предназначалось это колье, не даст нам своего окончательного отказа от его приобретения. Для этого я и мой компаньон должны завтра же отправиться в Версаль.

Жиль какое-то время помолчал, чтобы дать возможность Бегмеру полюбоваться печатями с пышными гербами дома д'Альба, от которых тот не мог оторвать глаз.

— Цена колье сто шестьдесят тысяч ливров, не так ли? — спросил он тихо.

— Да.

— И как раз эту цену и заплатит испанское посольство?

Ювелир внезапно покраснел. Жиль понял, что он затронул самую чувствительную струну.

— Да-а!

— Наверное, это не совсем так. Вам, вероятно, сообщили о трудностях, с которыми вы столкнетесь при продаже этого колье, учитывая огромную сумму, и о той чести, которой вы удостаиваетесь, если колье будет частью королевских драгоценностей. Вас, вероятно, попросили о какой-то отсрочке платежа.

— Но это же весьма распространено.

— Ну что вы! Не совсем так, когда речь идет о будущей королеве Испании, имеющей в своем распоряжении все золото Америки. Его Величество король вам бы все заплатил наличными, если бы королева не отказалась от такого подарка. А я, от имени ее светлости герцогини д'Альба, я вам заявляю следующее: окажите нам предпочтение, и тогда вы не только получите ваши деньги в день совершения сделки, но мы вам заплатим на пятьдесят тысяч ливров больше.

Бегмер теперь потел еще больше. Он вытащил платок и вытер лоб, щеки, шею.

— Вы истинный дьявол! Я уже сказал. Я же дал слово.

— Не совсем. Вы же сами сказали. Не можете ли вы сказать этому господину, что Ее Величество королева желает подумать некоторое время, чтобы вынести окончательное решение.

— Это трудно, очень трудно. Рано или поздно испанский посланник узнает.

— Совсем нет! Или, по крайней мере, он ничего не сможет сделать, если мы с умом возьмемся за это дело. Да, кстати, можете ли вы показать мне это чудо? Это даст вам возможность еще какое-то время поразмыслить, да и проконсультироваться с вашим компаньоном.

— Это мысль! — воскликнул Винклерид. — Покажите же ему эту штуку, господин Бегмер.

— Сию минуту. Я пойду за Бассанжем. У нас один ключ от сейфа, где оно лежит.

Бегмер появился через минуту в компании с человеком моложе его, с приятным лицом. Это и был Поль Бассанж, его компаньон. Он держал в руках огромный футляр из красной кожи с подвешенной большой этикеткой, на которой крупными цифрами была обозначена цена.

Компаньон с улыбкой приветствовал Винклерида, а с Жилем поздоровался с выражением удивленного восхищения.

— Этот господин желает приобрести наше колье?

— Для герцогини д'Альба, мой друг. Откройте футляр.

Бассанж поставил футляр на стол, освещаемый лучами солнца, открыл запор и поднял крышку.

— Вот! — сказал он просто.

Оба офицера не могли сдержать возгласов восхищения. Открытый футляр наполнился блеском. На черном бархате струился поток лучистого блеска, отражаемого тысячами граней, и блеск наполнил всю большую комнату.

— Шестьсот сорок семь алмазов, — пояснил Бегмер.

— Две тысячи восемьсот каратов, — отозвался, как эхо, Бассанж.

Винклерид почтительно потрогал ряд из семнадцати камней величиной с орех, образующих первый ряд ожерелья.

— Великолепно! — выдохнул он внезапно охрипшим голосом. — Поистине восхитительно. Надеюсь, что принцесса Астурийская красива. В противном случае было бы очень жаль…

— Ну, ей до этого далеко! — пробормотал Жиль.

И б этот момент он ясно представил себе страстное лицо Каэтаны над этим сказочным колье, с блеском и сверканием расстилающимся по ее плечам и ниспадающим на грудь. — Госпожа д'Альба — самая пленительная женщина, которую я когда-либо знал.

— Лучше всех это колье подойдет королеве Марии-Антуанетте! — воскликнул Бегмер с каким-то отчаянием. — Оно было сделано для блондинки.

Мы бы были счастливы, если бы она его купила.

Если бы мы до такой степени не нуждались в деньгах, мы бы никогда не согласились, чтобы оно покинуло пределы Франции. Но у нас множество кредиторов, и большая часть того, что у нас было, поглощено этим колье.

— Тогда у вас будет, по крайней мере, удовлетворение, что это ожерелье будет находиться в одном из самых великолепных королевств Европы. Поезжайте, господа, завтра в Версаль, но не давайте никакого ответа вашему покупателю, не повидав меня.

Оба ювелира переглянулись. Ответил Бассанж:

— Если вы нас увидите в самое ближайшее время, то мы согласны. Но что же вы намерены делать?

— Я тоже увижу королеву и попрошу ее сказать вам, что если она еще раз откажется окончательно, то она предпочла бы видеть это колье у герцогини д'Альба, но не у своей кузины. Я не думаю, чтобы она испытывала к ней особо нежные чувства. Если вы, конечно, сами не примете какое-то решение уже вечером. В этом случае вы меня найдете в отеле «Йорк» на улице Коломбье.

Слуга, который провожал их сюда, делал отчаянные знаки своим хозяевам.

— Что такое, Вернер? — спросил с некоторой досадой Бегмер. — Ты снова кого-нибудь впустил сюда? Я слышал стук в дверь.

— Дело в том, что на этот раз это принц. Монсеньер граф Прованский.

— Что? Боже мой! Господа, обязательно нужно, чтобы вы удалились. Его ни в коем случае нельзя заставить ждать ни секунды. Это же принц крови и…

Жиль взял шляпу, которую он положил на стул.

— Не волнуйтесь, господин Бегмер, мы уходим. Сегодня, впрочем, нам уже нечего сказать.

Но подумайте над моим предложением.

Он торопился сейчас выйти в надежде увидеть человека, на которого, как