Реформация. История европейской цивилизации от Виклифа до Кальвина: 1300—1564 гг. - Уильям Джеймс Дюрант

католики роптали, что Карл больше заинтересован в расширении своей империи и укреплении Габсбургов, чем в восстановлении единой истинной веры. Морис, теперь курфюрст Саксонии в Виттенберге, обнаружил, что он, протестант и победитель, опасно непопулярен среди протестантского и покоренного населения; его предательство отравило власть, которую он завоевал. Его призывы к Карлу освободить ландграфа были проигнорированы. Он начал сомневаться, что выбрал лучшую партию. Втайне он присоединился к протестантским князьям в Шамборском договоре (январь 1552 года), по которому Генрих II Французский обещал помощь в изгнании Карла из Германии. В то время как Генрих вторгся в Лотарингию и захватил Мец, Туль и Верден, Морис и его протестантские союзники отправились на юг с 30 000 человек. Карл, почивая на лаврах в Инсбруке, по неосторожности распустил свои войска; теперь у него не было никакой защиты, кроме дипломатии, и даже в этой сомнительной игре Морис оказался ему под стать. Фердинанд предложил перемирие; Морис вежливо затянул переговоры, тем временем наступая на Инсбрук. 9 мая Карл, сопровождаемый лишь несколькими сопровождающими, с трудом, на подводе, сквозь дождь, снег и ночь, перебрался через перевал Бреннер в Виллах в Каринтии. Один бросок костей судьбы превратил хозяина Европы в подагрического беглеца, дрожащего в Альпах.

26 мая Морис и триумфаторы-протестанты встретились с Фердинандом и некоторыми католическими лидерами в Пассау. Карл, после долгого периода самоуничижения, согласился, чтобы Фердинанд подписал договор (2 августа 1552 года), по которому Филипп должен был быть освобожден, протестантские армии распущены, протестанты и католики должны были пользоваться свободой вероисповедания до нового созыва диеты, а если эта диета не сможет прийти к приемлемому решению, то свобода вероисповедания должна сохраниться навсегда - любимое слово в договорах. Морис начал с предательства и поднялся до победоносного государственного правления; вскоре (в 1553 году) он погибнет за свою страну в возрасте тридцати лет в битве с Альбрехтом Алкивиадом, который превратил половину Германии в анархию, опасную для всех.

Карл, отчаявшись найти решение своих проблем в Германии, повернул на запад, чтобы возобновить борьбу с Францией. Фердинанд терпеливо председательствовал на историческом Аугсбургском сейме (5 февраля - 25 сентября 1555 года), который наконец-то, на полвека, подарил Германии мир. Он видел, что территориальный принцип герцогской свободы был слишком силен, чтобы допустить такой центральный и абсолютный суверенитет, какой короли завоевали во Франции. Католики составляли большинство в сейме, но протестанты, превосходящие их в военной силе, обязались придерживаться всех статей Аугсбургского исповедания 1530 года; курфюрст Август, сменивший Маурица в Саксонии, придерживался протестантской точки зрения; и католики поняли, что должны уступить или возобновить войну. Карл, в дряхлости своей дипломатии, убеждал курфюрстов назвать своего сына Филиппа преемником императорского титула; даже католики страшились перспективы правления этого угрюмого испанца; а Фердинанд, претендовавший на тот же трон, не мог надеяться на победу без поддержки протестантов в коллегии выборщиков.

Вооружение и обстоятельства настолько благоприятствовали протестантам, что они потребовали всего: они должны были свободно исповедовать свою веру на всей территории Германии; католическое богослужение должно было быть запрещено на лютеранской территории; настоящие и будущие конфискации церковного имущества должны были считаться действительными и необратимыми.58 Фердинанд и Август выработали компромисс, который в четырех знаменитых словах - Cuius regio eius religio - воплотил духовную немощь нации и эпохи. Чтобы обеспечить мир между государствами и внутри них, каждый князь должен был выбрать между римским католицизмом и лютеранством; все его подданные должны были принять "его религию, чьим царством" она являлась; а те, кому она не нравилась, должны были эмигрировать. Ни одна из сторон не претендовала на терпимость; принцип, который Реформация отстаивала в юности своего восстания, - право частного суждения - был так же полностью отвергнут протестантскими лидерами, как и католиками. Этот принцип привел к такому разнообразию и столкновению сект, что принцы сочли оправданным восстановить доктринальный авторитет, даже если его придется раздробить на столько частей, сколько было государств. Протестанты теперь соглашались с Карлом и папой в том, что единство религиозных убеждений необходимо для социального порядка и мира; и мы не можем судить о них справедливо, если не представим себе ненависть и вражду, которые поглощали Германию. Результаты были и плохими, и хорошими: после Реформации веротерпимости стало явно меньше, чем до нее;59 Но князья изгоняли инакомыслящих вместо того, чтобы сжигать их - этот обряд был уготован ведьмам; а умножение числа непогрешимых в результате ослабило их всех.

Победила не свобода вероисповедания, а свобода князей. Каждый из них, подобно Генриху VIII Английскому, стал верховным главой Церкви на своей территории, обладая исключительным правом назначать духовенство и людей, которые должны определять обязательную веру. Был определенно установлен "эрастианский" принцип - , согласно которому государство должно управлять Церковью.* Поскольку именно князья, а не богословы, привели протестантизм к триумфу, они, естественно, присвоили себе плоды победы - свое территориальное превосходство над императором, свое церковное превосходство над Церковью. Протестантизм был национализмом, распространенным на религию. Но этот национализм не был национализмом Германии; это был патриотизм каждого княжества; единству Германии религиозная революция не способствовала, а мешала, но нет уверенности, что единство было бы благословением. Когда Фердинанд был избран императором (1558), его императорские полномочия были меньше, чем те, которыми обладал даже измученный и затрудненный Карл. По сути, Священная Римская империя умерла не в 1806, а в 1555 году.

Немецкие города, как и империя, проиграли в результате триумфа князей. Имперские коммуны были подопечными императора и защищались им от засилья территориальных правителей; теперь, когда император был искалечен, князья могли свободно вмешиваться в муниципальные дела, и независимость коммун ослабевала. Тем временем набирающая силу Голландия поглощала большую часть торговли, которая выводила немецкие товары в Северное море через устья Рейна; а южные города томились вместе с относительным коммерческим упадком Венеции и Средиземноморья. Коммерческое и политическое ослабление привело к культурному упадку; только через два столетия немецкие города вновь продемонстрируют ту жизненную силу торговли и мысли, которая предшествовала Реформации и поддерживала ее.

Меланхтон, переживший Аугсбургский мир на пять лет, не был уверен, что ему нужна эта отсрочка. Он пережил свое лидерство не только в переговорах с католиками, но и в определении протестантского богословия. Он настолько освободился от Лютера, что отверг полное предопределение и телесное присутствие Христа в Евхаристии,60 И он пытался сохранить важность добрых дел, настаивая вместе с Лютером на том, что они не могут обеспечить спасение. Возникла ожесточенная полемика между "филиппистами" - Меланхтоном и его последователями - и ортодоксальными лютеранами, которые орали в основном из Йены; они называли Меланхтона "отступником-мамлюком" и