Вельяминовы.Дорога на восток.Книга вторая - Нелли Шульман

-Закрой глаза, - приказала она себе. «Закрой и терпи».

-Может быть, - подумал Хаим, раздеваясь, глядя на жену, что лежала в постели, - получится по-

другому..., Не понадобится эта вещь..., Но ведь она никогда такого не делала, не умеет, я ее не

учил...- он неслышно взял футляр из ящика. Положив его рядом с собой, Хаим велел жене: «Встань

на колени».

Ничего не случилось. Он посмотрел вниз - жена неумело старалась. Сжав зубы, он приказал:

«Помоги мне». Один Хаим этого сделать не мог - культи не слушались. Батшева заставила себя

поднять веки. Посмотрев на то, что лежало в футляре, увидев, в свете свечей, месиво шрамов и

что-то жалкое, искривленное между ними, девушка дрожащим голосом сказала: «Нет...,

пожалуйста, Хаим..., нет..., не надо...».

-Такая же сучка, как та, - гневно подумал Хаим. «Еще чего вздумала - мне отказывать». Виски

шумело у него в голове. Он, хлестнув жену по лицу, - руки у него оставались сильными, -

выплюнул: «Ну!»

Батшева стояла на четвереньках, рыдая, уткнувшись лицом в подушки, чувствуя болезненные

толчки сзади. «Надо будет заказать большего размера, - довольно подумал Хаим. «Правильно

врач сказал - ей понравится».

Он, наконец, почувствовал что-то теплое, поднимающееся внутри него, но не успел подставить

ладонь. «Ничего, - Хаим поглядел на лужицу, что растекалась на простыне, - ничего, теперь я знаю,

как это делать. Вернусь с границы, и у нее непременно будет ребенок».

Жена просила отпустить ее в гардеробную, однако он велел ей остаться. Он выпил еще виски.

Засунув культю ей между ног, Хаим заснул.

Дэниел поднялся и посмотрел на Парк-Роу. Тони уже на углу не было, и он поморщился: «Выдать

ее замуж и жить спокойно. За пасынка Мэдисона, хотя он пьет, говорят..., Да какая разница,

главное, что президент будет доволен, и я тоже».

Он подошел к зеркалу и осмотрел себя - он был в отлично сшитом, темном сюртуке, с белым,

шелковым галстуком, на лацкане блестела золотая, масонская булавка. Дэниел нашел в поставце

бутылку вина. Налив себе, полюбовавшись красивым, жестким лицом, он вдруг улыбнулся:

«Конечно, она ко мне пришла. Прибежала даже».

Он услышал свой мягкий голос: «Вы пейте, миссис Горовиц. Этот сервиз я для вашей семьи держу,

а чай - от «Клюге и Кроу». Все-таки лучше индийского чая ничего нет. Хотя этот с Цейлона, как мне

из магазина написали. Отменный букет».

Дэниел наклонил серебряный чайник над ее чашкой: «Когда мы объявим войну британцам, мы

издадим распоряжение о секвестре их собственности в Америке. Так что мой бывший тесть не

получит ни квартиры, ни имения. И Питер лишится своего представительства. Жаль, но что делать

- в таких вещах не избежать косвенного ущерба. У Тедди, наверняка, есть британский паспорт -

Марта ему устроила. Он там деньги держит, в Лондоне. Тоже мне патриот. Но его я арестовывать

не буду. Все, же брат».

-Как вы себя чувствуете? - нежно спросил он, глядя на бледные щеки Батшевы. «Весна в этом году

поздняя, обычно в марте здесь уже не лежит снег. Не мерзнете?»

Батшева вдохнула запах сандала, старой кожи на переплетах книг, - они сидели в библиотеке.

Девушка, неожиданно, разрыдалась. «Мистер Вулф, мой муж..., Он опять в госпитале...»

-Вот что он им сказал, - удовлетворенно подумал Дэниел. «Ну и славно. Незачем им знать, что это

я его на канадскую границу отправил. Там полковник Уотсон обо всем позаботится. Шальная пуля,

такое случается».

-Мне очень жаль, миссис Горовиц, - он вздохнул и оглянулся на полуоткрытую дверь. Было

воскресенье, дом был тихим - слуг он отпустил. Батшева была в скромном, закрытом шелковом

платье цвета осенних листьев, волосы - прикрыты шляпой, только на виске золотился мягкий

локон. Ожерелье из топазов лежало на высоком воротнике. Она все плакала - тихо, горестно.

Дэниел, поднявшись, наклонился над ее креслом: «Не надо, не надо, миссис Горовиц, я уверен,

что он выздоровеет».

Темные, большие глаза посмотрели на него. Батшева, одними губами, проговорила: «Я не хочу,

чтобы он выздоравливал».

Все было просто. Он стоял на коленях, обнимая ее, укачивая, утешая, девушка откинула голову,

почувствовав его поцелуй, шляпа слетела на ковер. Дэниел зарылся лицом в белокурые, пахнущие

фиалками пряди, и она еще зашептала: «Господи, это грех..., Нельзя, нельзя...»

Девушка билась в кресле, плача, комкая подол платья, кусая нежную руку, сдерживая крик.

Батшева, изумленно глядя на него, выдохнула: «Я не знала..., не знала, что так можно...»

-Сладкая, какая сладкая, - Дэниел поднял ее на руки, унося наверх, в спальню. «Папа был не дурак

- Марту в постель уложил, когда той шестнадцать было. А этой двадцать один. И она вся моя». На

кремовом шелке простыней ее тело отливало жемчугом, она целовала ему руки и шептала: «Еще,

еще, пожалуйста, еще...»

Дэниел лежал, обнимая ее, гладя по голове, и вдруг услышал страстный голос: «Я уйду к вам,

мистер Вулф..., Я разведусь с ним, приму крещение..., Моя сестра крестилась, и я тоже...».

-Скандала мне не надо, - холодно подумал он, устраивая ее на подушках, раздвигая стройные

ноги. Она вцепилась нежными пальцами в его русые, чуть побитые сединой волосы и сдавленно

закричала. «Меир заместитель министра финансов, а я - в скором времени вице-президент, -

хмыкнул про себя Дэниел. «Не надо огласки».

Он усадил ее наверх. Дэниел ласково шепнул, удерживая девушку за стройную спину: «Что ты,

милая. Я сам обо всем позабочусь...»

Батшева только мелко закивала, глядя на него расширившимися глазами. Зарыдав, девушка

вцепилась зубами ему в плечо.

-Уже позаботился - удовлетворенно подумал Дэниел. «У них по закону, Натан должен ее

освободить после смерти старшего брата, я помню. Освободит, и мы обвенчаемся. А потом я

стану президентом, - он незаметно усмехнулся. Перевернув ее на спину, целуя маленькую грудь,

Дэниел услышал шепот: «Я люблю вас!»

-Я тоже тебя люблю, - он взял в ладони ее лицо. Дэниел повторил, прикасаясь губами к длинным,

влажным ресницам: «Люблю».

Тони обернулась на окна квартиры - отца не было видно. Она обошла маленький парк и заметила

Ната - брат стоял, прислонившись к решетке, засунув руки в карманы рабочей, холщовой куртки.

Он помахал Тони и улыбнулся: «Парк для белых, извини».

-Это ты меня извини, - девушка зарделась. «Я не подумала. Все в порядке?»

Нат кивнул: «Элайджа меня в Олбани подхватил. Ему мистер Фултон дал на испытание паровую

лодку, маленькую. Мы за ночь сюда добрались».

-Иди, - велела Тони. «Он там. Вроде в неплохом настроении. Даст он тебе денег, не бойся. Как

мама твоя?»

Нат пожал плечами: «Расстроилась, конечно, но я ведь вернусь из Парижа, через три года. Стану

юристом и вернусь. И Тедди сказал, что он мне поможет, с практикой, раз он теперь в Верховном

Суде. У него много цветных клиентов было, он мне кое-кого передаст. Элайджа на верфи, - Нат

улыбнулся, - он тебя потом в парке ждать будет. А ты куда?

- К адвокатам маминым, - Тони достала из бархатного мешочка письмо. «Вызывают зачем-то, - она

пожала брату руку и шепнула: «Удачи тебе!»

Юноша вздохнул и пошел к отделанному мрамором парадному подъезду дома.

Нат присел на ступеньку лестницы и опустил голову в руки. Отец даже не стал его слушать. Он

измерил юношу холодным взглядом и поинтересовался: «Откуда ты знаешь этот адрес?»

Юноша зарделся: «Это отец..., Ему нельзя врать».

Он стоял в кабинете - Дэниел даже не предложил ему сесть. Отец, оторвавшись от бумаг,

разложенных по сосновой, простой конторке, повторил: «Откуда?»

-Мы с Тони...- пробормотал Нат, - в Бостоне познакомились. Когда ее бабушка и дедушка в

Америке гостили. Мы писали друг другу..., Она мне сказала, что ты здесь будешь. Ты ведь с осени в

Бостон не приезжал..., Мне надо было тебя увидеть.

Дэниел посмотрел на сына - он был высокий, белокожий, изящный, с чуть вьющимися, темными

волосами. «Если это какая-то девка, - вздохнул Дэниел, - дам денег, ладно. В конце концов, это моя

обязанность, как отца. Хотя я ему все объяснял, осенью еще».

-У меня много дел в правительстве, - коротко заметил Дэниел, - и я неоднократно повторял тебе, и

твоей матери - мое положение не позволяет мне появляться с вами в обществе. Ты мог бы мне

написать, Натаниэль, или что, - он поднял бровь, - дело не терпит отлагательств? Тогда говори

быстрее. У меня обед с губернатором штата, он для этого сюда из Олбани приехал. Сколько? -

спросил Дэниел, потянувшись за кошельком, что лежал на конторке.

Нат сглотнул: «Десять тысяч долларов, папа. Но ты не волнуйся, больше я не попрошу. Эти деньги -

они все равно в моем трастовом фонде. Плата за место на корабле, мне даже каюты не надо, я в