Девочка и тюрьма. Как я нарисовала себе свободу… - Людмила Владимировна Вебер

Это показало, что мой интеллект размазался к тому времени где-то ниже плинтуса. Я и так не особо блистала кругозором. Весь мой мир составляли лишь кино и кинопроизводство – и это была настоящая профдеформация… Но в тюрьме картина стала совсем печальной.

Ответы Маша прислала в следующем письме, поэтому на размышления была не одна минута как у знатоков, а много-много дней. Я смогла ответить, наверное, только на один вопрос из десяти. А с остальными стала обходить народ в камере – тех, кто по моему мнению, мог бы хоть как-то помочь. Сначала подключила Таню, потом пошла к Ракият, к Сальцевич, к Вячеславне. И так, с миру по нитке, мне удалось собрать еще пару ответов. Я всем объяснила, что это за вопросы такие, откуда они. И что потом появятся правильные ответы. Так что народ весьма заинтересовался перспективой такого пролонгированного и необычного развлечения. Всего Маша прислала мне семнадцать серий вопросов, и надо сказать, что с каждым разом лично мне удавалось давать все больше и больше правильных ответов. Я думала над вопросами целыми днями, крутила их в голове и так и эдак, и в итоге меня как-то осеняло! И если ответ оказывался правильным, как же я радовалась! А мои сотоварищи-знатоки, в особенности Таня, стали ждать Машиных писем с таким же воодушевлением, как и я. И когда приносили почту, Таня прибегала и заглядывала в мои письма: «Это что? Ответы, да? Ну давай, читай быстрее!»

А еще Таня начала ходить со мной на прогулки. И там, во двориках – тоже делала разные упражнения, кувыркалась, танцевала под музыку. Даже пыталась стоять на голове – в память о своем ЗОЖе. Часть последователей Таниной секты осталась на свободе, и они организовали ей неплохую поддержку. Причем не просто делали заказы из интернет-магазина, а присылали в передачах разные невиданные «зожные» и веганские продукты. Ну то есть невиданные мною. Хлеб из моркови, свеклы, зерен и всяких приправ. Шоколад из растений – без сахара! Пророщенные зерна. Таня, получая эти штуки, тут же мчалась меня угощать. Я не могла справиться со своим любопытством, а главное – с Танинной ласковой настойчивостью – и «угощалась». И мне нравилось! Вся эта веганская еда из растений оказалась удивительно вкусной и необычной…

И я не могла не угостить Таню в ответ. Но чем? Что я могла ей предложить? Отдаю ей сахар, конфеты, сгущенку, сухарики, а она – и рада. Берет! Ест с удовольствием. Да, Таня не стала заморачиваться тут особым йогическим питанием. Говорила, что в тюрьме можно и нужно есть все. И даже ее вегетарианец Свами «в тюрьме стал есть мясо, хлеб и каши». Значит, и ей можно! Что ж, звучало разумно. В тюрьме не до диет. Тут бы выжить!

Проходили дни и месяцы. В жизни Тани стали происходить различные события. Сначала суд по продлению меры пресечения…

Она возвращается с него сама не своя. Рассказывает, едва сдерживая слезы, что за все время, пока они со Свами сидели вместе в одной клетке, он не сказал ей ни слова.

– Он принял обет молчания… Но мы с ним не виделись столько времени! Он мог бы сказать хоть словечко? Хоть написать записку? Хоть взглянуть на меня?! – восклицает Таня в отчаянии.

«Вот же козел!» – захотелось мне выругаться. Но я промолчала. Таня так ждала этой встречи, так долго подбирала наряд, в котором поедет на суд, на свидание с «любовью своей жизни». Нацепила короткое платье, каблучища. Накрасилась. Накануне почти не спала. А этот пижон даже на нее не взглянул?.. Что тут скажешь…

Дальше Таню вызвали на «следку». Пришел следователь и предъявил ей новое обвинение по разным кошмарным статьям: «истязание несовершеннолетнего», «насильственные действия сексуального характера», «незаконное лишение свободы» и прочие ужасы. Таня даже не смогла озвучить их вслух, настолько ей было не по себе от этого обвинения.

А тут по НТВ снова показали передачу про Танину секту – и это стало для нее очередным ударом. На экране появился мужик, подписанный как «порнорежиссер Пьер Вудман». И он начал рассказывать, что «Таня была хорошей порноактрисой», и она его просто «поразила своими способностями». А в финале этот Вудман вдруг прямо с экрана телевизора обратился лично к Тане: мол, если ты невиновна, то «удачи тебе», а если виновна, то «гори ты в аду, гребаная стерва!» Что-то такое… Таня, увидев эти кадры, аж в лице переменилась… как от пощечины. Вскочила, выбежала из кухни.

В тот день Таня ходила сама не своя. Но утешила ее вовсе не я. Так совпало, что тогда как раз вернулась одна из наших бывших сокамерниц… Оксана Казакова. Та самая! Ее увезли на Владимирскую зону месяца четыре назад. Когда она уезжала, то забрала с собой свои бумаги по делу – они заняли чуть ли не все место в ее вещах. Было понятно, что эта женщина-воин не собирается сдаваться, и будет продолжать борьбу там, в колонии. Она писала жалобу за жалобой и в итоге добилась-таки их рассмотрения в столичном суде.

И вот Казакова заходит в камеру, ее бросаются обнимать наши старички – Маришка, Ракият… Я тоже спешу поприветствовать. Обнимаю ее и глазам своим не верю. Как же сильно изменила ее зона! Она страшно похудела и осунулась. А женщину в пожилом возрасте это никогда не красило! Ее щеки обвисли, глаза ввалились. Когда она сняла свою тюремную форму жутко-зеленого цвета и натянула свои старые джинсы, то фактически в них утонула. Ее ноги стали как спички. Жуть! Ее что, морили голодом на этой зоне?

Но больше всего меня поразило то, как Казакова себя вела! Ее ледяное спокойствие и невозмутимость разлетелись вдребезги! Казакова улыбалась и смеялась. Непривычно горячо выражала свою радость. Радость видеть нас, находится тут. И этот ее восторг по поводу СИЗО, ее непривычная разговорчивость – это-то и пугало больше всего! Что же там такое жуткое происходит, на этой зоне, что «шестерка» после этого кажется раем? То есть – «пионерлагерем» – по словам Казаковой…

Она целый вечер рассказывала всем желающим – а ее тут же облепила толпа любопытных – что же такое происходит на этой зоне. Ничего хорошего, в общем! Целый день с шести утра до отбоя человек должен проводить на ногах. Ни присесть, ни тем более – прилечь. Постель стоит весь день убранной – и это запретное место! Есть можно только по расписанию и нужно уложиться в выделенное количество минут. Еда дико несъедобная. Ни перекусить, ни чайку попить. Хочешь пить – иди пей из крана. И так далее, и