Прокурор Горайко и его коллеги - Борис Антоненко

Горайко, оставив Валерия у себя в кабинете, пошел посоветоваться с прокурором области.

— Ну, что ж, давайте поверим ему, — решили они. — Если он пришел к нам сам, доверился, то почему бы и нам не ответить тем же? Обманет? Он себя в первую очередь обманет, а потом уже нас. Его судьба нам не безразлична, тем более, что за ней стоят еще двое. Поэтому лишать свободы Валерия не следует, но окончательно этот вопрос пусть решит суд.

Валерия оставили на свободе. Вскоре был разыскан и Юрий Н., арестован и доставлен во Львов. Перед судом стояло два человека, в свое время скрывшихся от правосудия. Один явился с повинной, другой — разыскан органами следствия.

Суд вынес обоим обвинительный приговор: Валерию определили условную меру наказания, а Юрию — лишение свободы.

Валерий сразу же уехал в Харьков. На время суда Лена приезжала во Львов: ее волновала судьба мужа.

Горайко помог ей избавиться от фамилии Копейко и принять подлинную фамилию Валерия.

Валерий сейчас работает и одновременно учится на вечернем отделении технологического института. На сердце у него спокойно. В семье — любовь и согласие. Растет сын.

…Я закончил свой рассказ. Николай Иванович вначале помолчал, а потом сказал, усмехаясь: «Что ж, убедил ты меня…».

Мы посидели еще несколько минут под тенью раскидистого дерева. И мне показалось: что они оба помолодели — мой старый друг Николай Иванович и его однолетка — широколистый клен, тоже слышавший мой рассказ.

«СЕРЕДНЯНСКАЯ БОЖЬЯ МАТЕРЬ»

…Писатель и воинствующий атеист Ярослав Галан как-то заметил, что униатская церковь родилась в атмосфере предательства и что «проклятие многих поколений украинского народа висит над ней, как неумолимый приговор».

Так оно и было. Кровью, насилием, вероломством и провокациями отмечен путь унии через века вплоть до недавних дней. Люто ненавидели униаты все прогрессивное, революционное. Даже после ликвидации унии «мертвые продолжали хватать живых».

Вспоминается один из дней осени 1948 года. Мне, тогда прокурору города Львова, сообщили, что на улице только что убит протопросвитер Костельник, причем убийца застрелил себя. Спешу к месту происшествия. Совсем молодой. Руки раскинуты. Возле правой — пистолет. Он пустил себе пулю в лоб, потому что после убийства на людной улице не мог скрыться. Осматривая труп убийцы, я думал: «Во имя чего погиб этот парень? Ничто не угрожало ни ему, ни его семье, ни близким…»

Следствие показало, что он был слепым орудием неразоружившихся униатов, и пистолет в его руки вложили те, кто весной 1946 года не согласились с решением Львовского собора греко-католической церкви об упразднении унии. Они выследили протопросвитера Костельника, активно выступавшего за решение собора, и убили его.

Вероломно был убит и славный сын народа — Ярослав Галан. Следы убийц опять-таки привели к униатам и головорезам-оуновцам[3] ненавидевшим советский строй.

…Все это пришло мне на память, когда я перечитывал уголовное дело Игната Солтыса и его подручных.

Основатель религиозной группы «покутников», так сказать сценарист и главный постановщик «середнянского чуда» Игнат Солтыс — тоже воспитанник унии, а точнее — иезуитов. Именно они, члены ордена Лойолы, привили Солтысу ненависть ко всему прогрессивному, передовому. Сначала уроки давались в униатском монастыре студитов, куда Игнат попал совсем молодым человеком. А в конце 1941 года, когда гитлеровские захватчики вступили на землю Украины, Солтыс оказался в Станиславе за толстыми стенами духовной семинарии.

Чему учили там бурсаков? Сам Солтыс впоследствии так ответил на этот вопрос:

«В своей деятельности греко-католическая церковь на территории Западной Украины была подчинена непосредственно Ватикану, отношение которого к Советской власти и к коммунистическим идеалам враждебно. Мне известно, что и сама греко-католическая церковь была враждебно настроена к Советской власти, причем большое число униатского духовенства прямо или косвенно боролось с Советами. Во время Великой Отечественной войны это духовенство пыталось воспитывать верующих в духе ненависти к СССР и его политическому строю. В таком же духе воспитывались и будущие греко-католические священники — учащиеся Станиславской духовной семинарии, в которой я пробыл до 1945 года…»

Запомним: Игнат Солтыс был воспитан в униатской колыбели как враг социалистического государства. Он решает примкнуть к тем, кто продолжает борьбу против Советов в подполье. Но для этого, как Солтыс впоследствии рассказывал, ему нужны были имя и положение. Дело в том, что война не помешала Игнату окончить семинарию, но помешала получить ему сан священника. И вот Солтыс узнает, что в одном из селений Казахстана проживает высланный туда за антинародную деятельность бывший Станиславский епископ Лятышевский.

Игнат едет в Казахстан, разыскивает высланного и получает посвящение в сан священника. На Украину он возвращается не только «паном-отцом», но и доверенным лицом Лятышевского. Действуя согласно полученным инструкциям, Солтыс темными ночами пробирается от села к селу, собирает таких же озлобленных, как и он, одиночек и призывает их к активной борьбе со всем новым, что рождалось тогда на западноукраинской земле. Он устанавливает связи с бандитами из еще не разгромленных групп оуновцев, встречается с ними, договаривается о совместных действиях…

Так шли месяцы, годы. Солтыс находил единомышленников, но сколотить организацию ему не удавалось. Простые малограмотные селяне, и те не шли к Игнату. Население Прикарпатья твердо встало на новый путь, решительно осудив таких, как Солтыс.

Тогда рождается новая идея — получить благословение Ватикана и полномочия непосредственно от него. Солтыс связывается с бывшей настоятельницей Станиславского женского монастыря Ольгой де Клерк, в ту пору собиравшейся уехать за границу. Он просит ее сообщить главе Ватикана о деятельности униатов в западных областях Украины, а также о нем, Солтысе, и о его планах. Следует иметь в виду, что в Ватикане в те годы правил папа Пий XII — лютый враг нашей страны.

Несколько месяцев спустя старая станиславская монахиня Анна Жирук пригласила к себе Игната.

Сам Солтыс потом развивал такую версию: Ольга де Клерк якобы писала, что папа дает ему, Солтысу, благословение и полномочия «главы греко-католической церкви на Украине». А спустя несколько месяцев Игнат «скромно» признался следователю, что он «считал себя достойным этих полномочий».

Однако и сомнительное благословение умирающего папы мало помогло. Вместе со своими приспешниками Солтыс всячески стремился оправдать доверие Ватикана и привлечь хотя бы временно, внимание населения к своей деятельности. Так родилась еще одна идея — инсценировать чудо. Где? Конечно, на родине Игната, в селе Среднем, ныне Калушского района. Игнат знает там одно очень живописное место: высокую гору, окруженную полями, а на краю поля — источник чистой и холодной воды.

Началась подготовка. Разыскали небольшую икону «богородицы». Солтыс собственноручно написал акт, удостоверявший освящение источника. Расписался сам и заставил расписаться подручных. Любопытная деталь: «актеры» этого первого акта позднее сообщили следователю, что когда они подписывали акт, то, повернув икону лицом вниз, использовали оборотную гладкую сторону святыни как обыкновенную доску.

Дождавшись ночи, они тайком от обитателей села Среднего пошли в лог, и «пан-отец» Игнат освятил родник. Икону и рукописный акт закопали в землю.

Таким было первое действие. А ко второму Солтыс привлек бывших монахинь и других религиозных кликуш. Переходя из села в село, они сообщали людям об освящении источника и «чудесном явлении божьей матери», которую они же позднее назвали «Середнянской».

И вот к источнику потянулись старики и старухи. Шли люди религиозные, чтобы помолиться, попить водички, которую Солтыс объявил целебной, и набрать ее про запас.

А Игнат, руководствуясь разработанным сценарием, продолжал действовать. Он ищет и находит доморощенную поэтессу, и та сочиняет несколько виршей о чуде.

Вот так и появились молитвы «покутников».

В конце концов Солтыс, потерявший осторожность и пойманный с поличным, когда он призывал крестьян к активному неповиновению Советской власти, был привлечен к ответственности и по приговору суда выслан на пять лет за пределы республики.

Воспитаннику иезуитов наказание не пошло впрок. Солтыс ничего не забыл и ничего не понял. Объявившись на Львовщине после высылки, он снова взялся за старое. Подпольно правил униатские службы, отпускал грехи, тайно выступал с проповедями, сообщая о «явлении на Середнянской горе божьей матери»…

По совету и указанию Солтыса несколько женщин из села Чепели и Луовец Бродовского района тоже начали проповедовать униатство: устраивались тайные моления, во время которых люди, выбивая из себя грехи, наносили друг другу серьезные увечья. Одна молодая женщина получила сильное нервное потрясение и была направлена на продолжительное лечение. В подпольные моления Солтыс и его компания начали втягивать детей. Когда одна из последовательниц Солтыса отошла от группы, униаты сожгли все ее имущество.