Абсолютная Энциклопедия. Том 2 - Гордон Диксон

Нонна замолчала.

— Понятно, — кивнул Хэл.

— Я прихожу к выводу, — продолжала она, — что мы абсолютно бессильны против них. Попавшие под их контроль миры, очевидно, и не помышляют с ними бороться. Людям же на Старой Земле за всю историю их существования вообще никогда не удавалось прийти к общему решению; а поскольку они обладают прекрасным иммунитетом к харизматическому воздействию Иных, то, скорее всего, и дальше будут их игнорировать, пока в один прекрасный день, проснувшись, не увидят, что все окружающие их тринадцать миров полностью контролируются Иными и что у них нет иного выбора, как только тоже подчиниться им. Квакерские миры и так уже наполовину завоеваны; полное подчинение жителей Гармонии и Ассоциации — это лишь вопрос времени. Итак, остаются одни дорсайцы.

Нонна опять замолчала.

— Как вы сказали, — задумчиво начал Хэл, — остаются одни дорсайцы, которых ждет медленная голодная смерть, поскольку за пределами своей планеты им вряд ли удастся найти работу.

— Именно так, — вступил в разговор Алонан. — Прошу прощения, Нонна, но это уже по моей части. Ты прав, Хэл, но для того, чтобы удушить их голодом, потребуется время, и это единственная планета, которую Иные никогда не смогут покорить силой. Они могли бы начать затяжную войну, но в этом случае овчинка не будет стоить выделки. Дело в том, что, если дорсайцы согласятся временно стать отсталой планетой, отказавшись от технических и иных благ, которые дают им деловые отношения с другими цивилизованными мирами, и живя лишь за счет того, что смогут дать им океан и небольшие клочки суши их планеты, они обеспечат себе полуголодное, но независимое существование на столетие или даже больше. А они настолько упрямы, что вполне могут пойти на это.

— Другими словами, — заметила Нонна, — у дорсайцев еще есть время, чтобы начать действовать, и это самое важное, потому что они единственные из представителей Осколочных Культур, кто может остановить Иных, фактически они способны полностью устранить угрозу, которую несут с собой Иные.

Она замолчала. Хэл в недоумении повернулся к ней. Установилась пауза, самая долгая за все время их беседы на балконе.

— То, что вы предлагаете, — наконец произнес он, — просто немыслимо.

Нонна молча смотрела на него. Хэл обвел взглядом остальных, которые так же безмолвно сидели и ждали, что он скажет дальше.

— Вы предлагаете дорсайцам развязать кампанию террора, — сказал Хэл. — Вы это имели в виду, не так ли? Хотите, чтобы дорсайцы расправились с Иными, подослав к ним убийц. Они никогда не пойдут на это. Потому что они воины, а не наемные убийцы.

Глава 40

После долгой паузы первой заговорила Чевис.

— Мы готовы, — мягко произнесла она, — сделать все, что в наших силах, — отдать все, что им нужно, или все, что они захотят от нас получить, без какого-либо исключения, даже наши жизни. И если мы готовы пойти на все, чтобы остановить Иных, то и дорсайцы ради этой великой цели могли бы на этот раз оставить в стороне свои принципы.

Хэл посмотрел на нее и медленно покачал головой.

— Вы не понимаете. На это они никогда не пойдут, так же как и вы никогда не откажетесь от своей веры в эволюцию человечества.

— Они могли бы, — донесся до него через разделяющую их бездну лет голос Падмы, — если б ты убедил их сделать это.

— Я убедил их?.. — Хэл оглядел всех собравшихся.

— Может, ты знаешь другой способ остановить Иных? — спросила Нонна.

— Я не знаю. Но он должен быть! — запальчиво воскликнул Хэл. — И потом, с чего вы взяли, что я могу убедить их сделать что-нибудь подобное?

— Ты не похож на других, — ответила Нонна. — Ты получил особое воспитание и владеешь языком эмоций всех трех крупнейших Осколочных Культур...

Хэл покачал головой.

— Да, — продолжала Нонна, — ты можешь. Ты уже доказал это на Гармонии, где прекрасно вписался в один из местных отрядов сопротивления. Неужели квакеры из отряда Рух Тамани позволили бы тебе задержаться у них больше чем на день-два, если бы инстинктивно не чувствовали, что ты во многом чувствуешь и думаешь так же, как они?

— Но я все равно оставался для них чужим, — возразил Хэл.

— Ты уверен в этом? — вмешался сидящий рядом с ним. — Когда я разговаривал с тобой на борту корабля по дороге к Гармонии, ты вполне мог бы убедить меня, что ты — квакер, хотя, насколько я знаю, факты их истории и общественного строя тебе известны гораздо меньше, чем мне. Существует особое мироощущение, присущее только квакерам, точно так же как экзотам и дорсайцам. Я изучал квакеров всю свою жизнь и теперь распознаю их безошибочно. И я воспринимал тебя тогда как квакера.

— Для всех нас, — заметил Алонан, — ты вполне мог бы сойти за экзота. И, основываясь на собственных профессиональных знаниях, я принял бы тебя и за дорсайца.

Хэл покачал головой.

— Я не принадлежу ни к вашей и ни к одной из названных здесь культур. Дело в том, что я не принадлежу вообще ни к какой определенной культуре.

— Помнишь, — Амид придвинулся к самому его уху, — что ты ответил, когда минуту назад Нонна высказалась относительно того, как дорсайцы должны поступить с Иными? Ты сказал тогда, что они ни за что этого не сделают. Откуда у тебя взялась эта уверенность? Если только ты не ощущал себя в тот момент дорсайцем?

Эти слова вызвали у Хэла внезапную необъяснимую глубокую грусть, ему потребовалось какое-то время, чтобы привести свои чувства в порядок.

— Это не имеет значения, — наконец проговорил он. — Мысль о том, что дорсайцы должны перебить всех Иных, сама по себе примитивна, не говоря уже о моральной и этической стороне подобной акции. Не могу поверить, что услышал это из уст экзота...

— Отчего же? — перебил его Амид. — Прислушайся к экзотской составляющей своего «я».

Хэл продолжал говорить, не обращая внимания на слова старика.

— ...Кем бы ни были Иные, но они появились в результате естественных процессов, происходивших в недрах самой человеческой расы. И здесь политика геноцида не даст ничего хорошего, точно так же как и в аналогичных ситуациях на протяжении всей истории человечества. Кроме того, эта политика полностью игнорирует объективную реальность. Те же самые силы, что породили их, продолжали производить их не одну сотню лет вплоть до нынешней конфронтации.

Он замолчал и обвел взглядом присутствующих, пытаясь оценить, что из того, что удалось понять и прочувствовать ему, может быть правильно воспринято ими.

— Когда я оказался в тюремной камере на Гармонии, — снова заговорил он, — мне представилась возможность в этих необычных условиях как следует обдумать все происходящее. И я убежден, что в конце концов мне удалось достичь гораздо лучшего понимания того, что происходит в данный момент, в историческом аспекте, чем подавляющему большинству людей. Иные поставили вопрос, на который мы должны найти ответ. Нет смысла делать вид, что его никогда не существовало. Иные — порождение нашей собственной расы. Как это случилось? Вот это мы и должны выяснить...