Тьма - Леонида Подвойская

- Тогда слушай, - пыхнула гадалка ароматным дымом. - В нашем таборе беда не только у детей барона. Ещё пятеро совсем слепых и у шестерых это начинается. Беда пришла, большая беда.

- И вы хотите…

- Да, хотим. Мы не сможем заплатить, как барон, но…

- Заплатить, как барон? - воскликнул поражённый Максим.

- Да. А что? - она взглянула в глаза Максиму. - Вот даже как, - вздохнула она. - Но дела это не меняет. Договоримся - ты помогаешь нам, мы помогаем тебе.

- Кто болеет?

- Дети. Только дети.

- Такие, как у барона?

- Нет, такие, как Рома.

- А у барона почему?

- Не знаю. Не знаю, откуда это и у детей.

- Но должно же быть что - то общее! Или пища, или место, не знаю. Но это какой-то вирус.

- Место… Поспрашиваю. Но ты возьмёшься? Возьмёшься?

- А что вы про меня…

- Товар лицом хочешь? Но ты обещаешь?

- Поймите… Я сам попал в большую беду. Не знаю, как выбраться. А вместо этого всё время трачу на других. И больно это. Очень больно.

- Знаю.

- Это откуда же? Принцесса рассказала?

- "Принцесса". Роза со мной особенно не разговаривает. Хотя я ей и тётка и почти мать.

" Сестра барона. Вот откуда у неё такая свобода в баронском доме", - понял Максим.

- Но тогда кто…?

- Давай потом об этих мелочах. Ты поможешь табору?

- Какому табору? - машинально оглянулся Макс, ожидая увидеть шатры, кибитки, лошадей…

- Нашему табору. Семье нашей.

- Значит, барону дело только до своих деток?

- Всё не так. Без его ведома я бы тебя сюда не увезла. И разговора бы не было.

- Тогда зачем эта вся романтика? Пришли бы в номер и попросили, - начал горячиться Максим.

- Ты хочешь отказаться и ищешь повод, - вздохнула цыганка. - Но ради наших детей я готова всё тебе объяснить. Но… просто поверь, это всё не унижает тебя.

- Ну хорошо. Что вы обещали рассказать обо мне?

- Так ты согласен?

- Но что тут поделаешь. Согласен. Дети же.

- А если бы это были взрослые? - заглянула вдруг цыганка в самое дно глаз юноши. - Ты бы отказался?

- Нннет. Но… пусть бы подождали, пока не решу свою проблему. А что, не дети всё- таки?

- Дети, золотой мой, дети. Просто, хотелось узнать… - недоговорила баронова сестра и вновь затянулась трубкой.

- Ну а теперь о тебе. Ты знаешь, откуда пришёл наш народ?

- Вообще-то откуда-то из Индии.

- Да, и мы сохранили некоторые возможности наших предков.

- Ай, в большинстве своём…

- Да, в большинстве. Потому, что настоящее чудо даётся с болью. Ты же это сам знаешь. И далеко не каждой из моих сестёр. Поэтому, как ты правильно сказал в большинстве своём это действительно "ай". Но не я. Ещё вчера поруке и по картам мне открылось… Но лучше всё и сразу. Теперь сиди смирно и не мешай. Для этого мы сюда приехали, для этого.

Цыганка выбила из трубки табак и насыпала туда крупных семян. Бросила какой - то сухой травы в костёр и она вспыхнула странным зелёным огнём. У Максима некоторые целительные лучи получались такого же цвета. Прикурив от уголька, гадалка несколько раз обошла костёр, пристально вглядываясь в пламя. Затем вновь села возле Максима, схватила обеими руками его правую ладонь и уставилась неподвижным взглядом в пламя.

От нечего делать Максим тоже начал смотреть в огонь. Он не знал, что там видит цыганка, но он впервые смотрел на огонь костра, как на короткую жизнь маленького плазмоида. Как человек смотрит на короткую, нелепую с его точки зрения, жизнь какой- нибудь однодневки. А ведь самые проницательные люди догадывались, что и это - жизнь, только другой формы. "Огненные саламандры". О Господи, так что, и я тоже? Но… Я же вот он… Да, сейчас "вот он". А тогда, там, наверху? А девушка тогда кто? Он вдруг отчётливо вспомнил её. И что потом с ней случилось. И с ним. Что теперь делать? Как там отец? Он вспомнил вдруг Белого-старшего, когда тот приехал его проведать - с новенькими майорскими погонами и Звездой героя. А потом, как объявил о своей женитьбе. Надо ехать. Куда? Или наплевать на всё и действительно только исцелять этих несчастных деток? - он вспомнил и ужас детского дома инвалидов, и захватывающее чувство счастья, когда исцелил последнего обитателя этого приюта скорби. Может, ради этого стоит жить? Но как же тогда… зачем тогда… не-е-ет, не для этого. А для чего? Убивать? И тотчас проплыла в памяти вся вереница расправ над свевозможной мерзостью. И что? И вот… В чужом теле сижу у костра. У костра?

Максим пришёл в себя. "И сама обкурилась и меня обкурила" - решил он с удивлением глядя на догорающий в предрассветном тумане костёр. Покосившись на остекленевший взгляд цыганки, он осторожно вытянул руку из ёё ладоней.

- Да, пора, - согласилась, приходя в себя, цыганка.

- И что скажете?

- Я не могу ничего сказать. Можешь уйти, не исцелять наших детей, но не могу. Мне открываются только пути простых смертных…

- А я, значит, не простой?

- Не лукавь со мной. Ты знаешь сам. И я знала. Чувствовала. Догадывалась. Но не смела.

- Неужели это так страшно? - вздрогнул Максим, глядя на удивительно - торжественное выражение лица цыганки.

- Не тебе, конечно, не тебе. Для тех, смертных, кто пойдёт за тобой.

- Но что… Что я с ними сделаю? Я же не чудовище какое. Это я только внешне. Да и то…

- Знаю. Всё теперь знаю. Не ты. Тьма.

- Тьма? Это… это…

- Тот, кто дал тебе оберег, знает…

- Но его не спросишь! - вздрогнул Максим, вспомнив жутко растерзанное тело Хомы.

- Поэтому и не спросишь.

- Это Тьма его? Хорошо, как до неё добраться?

- Тьма - порождение Самого.

- Постойте, Сама что-ли?

- Нет, какого ещё Сама? Я же сказала: "Самого".

- Ладно. И что?

- Не знаю. Если Тьма вновь в этом мире, значит смертным надо готовиться к страшному. Если только…

- Да?

- Если только её не остановят.

- Это я, что ли?

- Ты… А может и ты. Не знаю… Не открылось.

- А что? Что открылось?

- Поле открылось. И церковь ваша. И огонь с серой над монахами. А ещё бусы. И свет от них. И девушку, девушку надо тебе найти.

- Сам догадываюсь, что надо. Но где она сейчас?

- Не знаю. Страх её чувствовала, тоску её чувствовала, а где - не знаю. Словно умерла. Но… не умерла. Не знаю. Всё. Всё сказала.

- Да, нагадали.

- Не гадала. Что видела, то и сказала. Что дальше - тебе решать. Никто держать не будет. Можешь уходить.

- Ну вот. Второй раз. Гоните? Я же пообещал. Только вот что… не знаю. Потом поможете… ну, это у брата вашего.

- Да что всё-таки?

- В столицу мне надо. А без документов тормознут… как бы мне…

- Он сделает паспорт. Сегодня же, перед лечением и скажи. Вчера бы сказал, завтра уже бы сделали. Поехали.