Кочевница - Даниэла Долина

― Ты не сможешь оставаться в стороне, — Орландо решил взять нить разговора в свои руки. — Допустим, ты не совсем понимаешь своей роли в событиях последних месяцев. Но, надеюсь, не станешь отрицать, что спасла жизнь Сэмюелю, помогла ему решиться запечатать родного отца за Огненными Вратами, предотвратив непоправимое.

― Мария, — несмело вступил в разговор Эдуард, — кочевники — очень сильные маги. Магическая сила любого кочующего волшебника сравнима лишь с силами самых древних и великих колдовских родов. Возможно, ты действительно не чувствуешь в себе магии. Но это так, поверь!

― Тебе придётся решить, к чему ты приложишь свои способности: станешь ли ты помогать нам или Берингрифу, — Элизабет говорила твёрдо и, не мигая, смотрела на Марию.

― Кому? Берингрифу?! — возмутилась Мария. Она как спасительный круг выхватила из темноты взгляд Орландо, потом смутилась, стала переводить глаза то на Эдуарда, то на Елену. Во взгляде последней было, как всегда, что-то мудрое и доброе. А Эд растерялся и был здорово смущён. Мария посмотрела на свои руки, сцепленные под столом, и, как иногда бывало в прошлой жизни, когда кто-то окончательно выводил её из себя, впилась колючими чёрными очами в красивое лицо Элизабет. — Хорошо, я подумаю. Можно идти, господин? — спросила разрешения у Орландо и встала из-за стола.

― Господин?.. — впервые Мария увидела улыбку на лице Орландо. Он широко улыбался, обнажив великолепные белоснежные зубы, откинулся на спинку стула, и лицо его оказалось в тени, но она продолжала видеть блестящие глаза и сверкающие, почти люминесцирующие зубы.

Элизабет поджала губы, а Елена и Эдуард добродушно засмеялись. Обстановка была разряжена. Елена снова усадила Марию за стол, встала, подошла к ней сзади, наклонилась и положила руки на плечи. Красивое лицо Елены оказалось совсем рядом с Марией:

― Знаешь, тебе придётся пойти с нами. Мы научим тебя тому, что умеем. А Орландо не обязательно называть господином. Может очень скоро этот наследник великого Флориана сам станет называть тебя госпожой. Кочевники меняют ход истории целых стран и народов. Мне почему-то кажется, что ты всё-таки с нами… И ещё. Так странно: ты ведь старше на лет на десять, наверное. А я почти не чувствую разницы в возрасте…

― Это потому, что маги долго живут. Лет через двести никто не заметит вашей разницы в возрасте, — Эдуард продолжал смеяться, показывая рукой в сторону Марии и Елены и переводя её то на одну, то на другую даму.

― Дурак, — по-детски обиделась Елена и села на место.

― Нет, — улыбнулась Мария, — это потому, что я здесь новичок. А вы — маститые волшебники. Вот если бы вы оказались моими студентами, уверяю — разница в возрасте была бы гораздо ощутимее.

― Какими студентами? — поинтересовалась Лизи.

― Ладно, проехали.

― Что значит — проехали?

Глава 15. Проводы

Постепенно Мария стала проникаться каким-то подсознательным доверием к Елене и ощущать материнскую нежность к Эдуарду.

В отношении второй парочки всё было гораздо сложнее. Орландо был особенным человеком: сильным, умным, проницательным. Не уважать такого парня было невозможно. Однако он действительно лет на десять моложе Марии, и она ощущала от этого неловкость. Кроме того, постоянные нападки и недоверие со стороны Элизабет выводили Марию из себя. Ей было порой даже жалко девушку: она так переживала и искренне сомневалась в порядочности Марии. Но Мария ведь была уверена в себе! Или нет?..

Всё было бы очень просто, если бы сюжет развивался как в одной из сказок для Сэмюеля. Но вокруг была не сказка. Хотя иногда Мария сомневалась в этом. Вокруг была жизнь, и на кону была жизнь. Она — Мария — хоть и из рода кочующих волшебников, — всего лишь женщина. А от неё ждут каких-то глобальных решений. Всем и невдомёк, что самыми глобальными решениями до сих пор были лишь решения, что надеть завтра на работу: белую или кремовую блузку. Одним словом, может и права была Лизи, когда не доверяла Марии. Нет, Мария не собиралась заниматься тёмной магией или открывать Берингрифу Тайну Ключа, но она могла ошибиться или проявить слабость, трусость, в конце концов…

Орландо относился к Марии очень хорошо и часто заступался за неё перед своей девушкой, но Марии почему-то хотелось от него чего-то большего. Вот Елене или Эдуарду он доверял абсолютно, в Элизабет был влюблён, и этим всё сказано, а Марию воспринимал как-то несерьёзно. Точно. Как маленькую.

…В дорогу собрались очень быстро. Куда все направлялись, Мария пока не знала. Какая разница? Лишь бы скорее что-нибудь изменить! Непосвящённым сообщили, что Мария решила вернуться в Оттел. Нэнси на удивление многим была раздосадована этим решением. Она даже начала искать из местных холостяков подходящего жениха для Марии, решив, что именно недостаток мужского внимания гонит молодую женщину в дорогу. Оливия настолько была поглощена чувствами, вспыхнувшими к Роланду, что уже через минуту после сообщения о возвращении Марии в Оттел, благополучно обо всём забыла.

Питер был озабочен подготовкой к достойным проводам опасных гостей. Если раньше он здорово гордился своим предназначением и предназначением своих отпрысков, то теперь был разочарован и напуган этим бременем. С выпивкой, как и была уверена Мария, Питер завязал, стал ещё больше проводить времени с женой и сыновьями. Похоже, то, что скрывала от мужа Нэнси, теперь стало ему известно. Чувства Питера явно были противоречивы. С одной стороны мужчина не мог не радоваться продолжению своего рода, но с другой стороны, если родится мальчик…

Мария последние дни перед путешествием проводила с Сэмом. Этому никто не препятствовал, даже Нэнси. Она взяла в новые работницы соседскую девушку и теперь куражилась над нею. Ох, и досталось же девчонке! Тем более что, о чудо, малышка Оливия начала давать отпор хозяйке. И это было великолепно. Мария просто наслаждалась, когда, осуществляя лёгкие словесные упражнения, старая и молодая хозяйки, старались привлечь на свою сторону мужчин, которые вполне разумно придерживались нейтралитета.

Сэмюель искренне был огорчён близким расставанием с Марией. И, хотя Мария утверждала, что вернётся в Хайхилл любой ценой, мальчик смотрел на неё такими глазами, будто её уже нет рядом с ним. Самым ужасным было то, что Сэм горевал не только оттого, что ему будет плохо в разлуке с полюбившейся подругой. Гораздо больше мальчика беспокоило, какие испытания ожидают Марию в пути и на далёком Юге. Он сам сказал об этом, чем удивил и восхитил её. Ну что за человечек? Откуда эта мудрость взялась в его золотой головке? Сможет ли она когда-нибудь постичь тайну человеческого величия, что не в силе и устрашении подобных себе, а в великодушии и жертвенности деяний?