БУКОЛИКИ. ГЕОРГИКИ. ЭНЕИДА - Публий Марон

Это в привычке у них – в глубокие скроются люльки.

Если же выйдут они, задвигавшись вдруг, на сраженье,

Ибо нередко вражда меж двумя возникает царями, —

То настроенье толпы, воинственный пыл ополченья

70 Можешь заране признать. Возбуждает еще отстающих

Громко звенящая медь, меж тем как подобное звуку

Труб, возглашающих бой, раздается из улья жужжанье.

Вот торопливо сошлись друг с другом, трепещут крылами,

Хоботом жало острят и конечности приспособляют.

75 Вот, окружая царя и ставку военную, сбившись

В кучу густую, врага вызывающим криком торопят.

Так при первом тепле, едва лишь поля обнажатся,

Мчатся вон из дверей и сходятся; в небе высоко –

Шум; смешавшись, они в огромный ком громоздятся

80 И упадают стремглав, – град сыплется с неба не гуще,

Желуди реже дождем с сотрясенного падают дуба!

Сами же оба царя, в строю, крылами сверкая,

В маленьком сердце своем великую душу являют,

Не уступать порешив, пока победитель упорный

85 В бегстве тыл обратить не принудит тех или этих.

Но их воинственный пыл и любое такое сраженье

Пыли ничтожный бросок подавляет, и снова все тихо.

Только, когда призовешь обоих вождей ты из боя,

Тотчас того, кто слабей, чтоб вреда не принес тунеядец.

90 Смерти предай: в свободном дворце пусть царствует лучший.

Сразу признаешь: один, крапленный золотом, блещет –

Двух они разных пород, – отличен от всех красотою,

Крыльев чешуйки блестят; другой, обленившийся, гадок

И тяжело волочит, бесславный, огромное брюхо.

95 Вид каков у царей, такова и у подданных внешность.

Те безобразны собой, косматы, как путник, томимый

Жаждой, плюющий землей, едва лишь с дороги пришедший.

Весь пропыленный. А те сверкают, искрятся блеском,

Золотом ярким горят, и тельце их в крапинках ровных.

100 Лучшие те племена. От них, как время наступит,

Сладкий выжмешь ты мед, и не только сладкий, но жидкий, —

Медом смягчают таким вкус терпкий вина молодого.

Если летают рои, предаваясь без толку играм,

Соты свои позабыв, покои прохладные бросив,

105 Их неустойчивый дух отврати от забав бесполезных.

Сделать же это легко: у царей ты крылышки вырви.

Стоит лишь их задержать, и пчела ни одна не решится

Вверх куда-то взлететь иль из лагеря вылазку сделать.

Запахом желтых цветов пусть их сады приглашают,

110 Пусть устрашая воров и пернатых серпом деревянным,

Геллеспонтийский Приап313 бережет их своим попеченьем.

С горных высот принеся чабреца и сосенок юных,

Пусть их возле жилищ насажает хозяин радивый;

Сам пусть руки натрет тяжелой работою; сам пусть

115 В землю воткнет черенки и польет их дождем благосклонным.

О, несомненно, не будь при самом конце я работы,

Не отдавай парусов, не спеши уже к пристани править,

Я, вероятно б, воспел, каким прилежаньем украсить

Пышные можно сады и розарии Пестума314, дважды

120 В год цветущие, как выпиваемым струям цикорий

Рад и петрушка вблизи ручейков; о том рассказал бы,

Как, извиваясь в траве, разрастается в целое брюхо

Тыква, про гибкий аканф, про нарцисс, до морозов зеленый,

Или бледнеющий плющ, или мирт, с прибрежьями дружный.

125 Припоминается мне: у высоких твердынь эбалийских,315

Там, где черный Галез316 омывает поля золотые,

Я корикийского317 знал старика, владевшего самым

Скромным участком земли заброшенной, неподходящей

Для пахоты, непригодной для стад, неудобной для Вакха.

130 Малость все ж овощей меж кустов разводил он, сажая

Белые лилии в круг с вербеной, с маком съедобным, —

И помышлял, что богат, как цари! Он вечером поздно

Стол, возвратясь, нагружал своею, некупленной снедью.

Первым он розу срывал весною, а осенью фрукты.

135 А как лихая зима ломать начинала морозом

Камни и коркою льда потоков обуздывать струи,

Он уж в то время срезал гиацинта нежного кудри

И лишь ворчал, что лето нейдет, что медлят Зефиры.

Ранее всех у него приносили приплод и роились

140 Пчелы; первым из сот успевал он пенистый выжать

Мед; там и липы росли у него, и тенистые сосны.

Сколько при цвете весной бывало на дереве пышном

Завязей, столько плодов у него созревало под осень.

Из лесу даже носил и рассаживал взрослые вязы,

145 Крепкую грушу и терн, подросший уже, не без ягод;

Также платан, чья уж тень осеняла сошедшихся выпить.

Многое знаю еще, но, увы, ограничен объемом,

Об остальном умолчу и другим рассказать предоставлю.

Ну же, вперед! Изложу, какие свойства Юпитер

150 Пчелам сам даровал в награду за то, что за звонким

Шумом куретов318, за их громкозвучной последовав медью,

Неба владыку они воскормили в пещере Диктейской.

Общих имеют детей лишь они, и дома-общежитья

В городе; жизнь их идет в подчинении строгим законам.

155 Родину знают они и своих постоянных пенатов.

Помня о близкой зиме, работают пчелы усердно

Летом, в общей казне храня, что трудом пособрали.

О пропитанье одни заботятся и, по согласью,

Делают дело в полях, другие внутренность дома

160 Мажут нарцисса слезой и клейкой древесной смолою,

Этим для сот основанья кладут, чтоб после привесить

Крепко держащийся воск; иные молоденьких учат,

Улья надежду; меж тем иные сгущают прозрачный

Мед и кельи свои наполняют нектаром жидким.

165 Есть и такие меж них, чей удел быть стражем у двери:

В очередь эти следят за дождем и за тучами в небе;

От прилетающих груз принимают; иль, войском построясь,

Трутней от ульев своих отгоняют, – ленивое стадо.

Дело кипит, чабрецом отзывается мед благовонный.319

170 Так и циклопы: одни куют из податливой глыбы

Молнии, воздух меж тем другие вбирают мехами

И выдувают опять; иные же звонкую в воду

Медь погружают, и вся гудит наковальнями Этна.

Мощным движеньем они поднимают в очередь руки,

175 Переворачивают с бока на бок железо щипцами.

Так и кекроповых пчел,320 – коль великое сравнивать с малым, —

Всех обрекает на труд прирожденная страсть к накопленью,

Разных по-разному: тем, кто постарше, забота об улье,

Об укреплении сот, о строенье дедаловых зданий.321

180 Те, что моложе, устав от трудов, уже позднею ночью

Чобр на лапках несут; берут с земляничника тоже,

С голубоватой ветлы, с лаванды и сальвии красной,

С липы богатой берут, с гиацинтов железного цвета.

Отдых от дел одинаков у всех, и труд одинаков.

185 Утром из двери валят, и нет запоздавших; а после,

В час, когда Веспер велит наконец с полей удалиться,

Сбор прекратив, прилетают домой и холятся в ульях.

Шум раздается, жужжат по краям и порогам жилища.

После ж, по спальням когда расположатся, все замолкает

190 На ночь, и нужный им сон объемлет усталые члены.

Если же дождик навис, они от жилища далеко

Не отлетают; коль Эвр грозит, не верят погоде,

Рядом, у стен городских, осторожные, по воду ходят,

Лишь на короткий полет решаясь; и камешки часто

195 (Так при волне неустойчивый челн песком нагружают)

В лапках несут и, качаясь, летят средь бездны пустынной.

Ты удивишься, как жизнь подобная по сердцу пчелам!

Плотский чужд им союз: не истощают любовью

Тел своих, не рожают детей в усилиях тяжких.

200 Новорождённых они со сладких злаков и листьев

Ртом берут, назначают царя и малюток-квиритов322,

Строят сызнова двор и все царство свое восковое.

Часто стирали они, по жесткому ползая щебню,

Крылья, – и душу свою отдавали охотно под ношей.

205 Вот что за тяга к цветам, что за честь собирание меда!

Так, хоть у них у самих ограниченный возраст и вскоре

Их обрывается жизнь (до седьмого не выжить им лета),

Все ж остается их род бессмертным, и многие годы

Дом Фортуна323 хранит, и предки числятся предков.

210 Так царя своего ни в Египте не чтут, ни в обширной

Лидии, ни у парфян, ни на дальнем Гидаспе индийском.324

Ежели царь невредим, живут все в добром согласье,

Но лишь утратят его, договор нарушается, сами

Грабят накопленный мед и сотов рушат вощину.

215 Он – охранитель их дел; ему все дивятся и с шумом

Густо теснятся вокруг; сопутствуют целой толпою,

Носят нередко его на плечах, защищают в сраженье

Телом своим и от ран прекрасную смерть обретают.

Видя такие черты, наблюдая такие примеры,