Грязные танцы - Роберт Крейг

Наконец гостиная была тщательно прибрана, особенно в той части, где находился телефон.

По воскресеньям, после возвращения от родителей, Наташа обычно ничего не ела до конца дня. Сегодня она сделала два сэндвича, намереваясь умять их одна. Анна не подняла головы от журнала.

Наташа поняла, что подруга права: продолжение спора означало, что Джоффри, этот парень из ниоткуда, внезапно стал для нее более важен, чем Анна. Наташа съела полбутерброда, предложив второй подруге.

– С чем?

– С тунцом и сладкой кукурузой.

– О, мерси. Обожаю кукурузу! – сказала Анна, наклоняясь к Наташе и беря у нее одну тарелку. Наташа удержалась и не потребовала от Анны, чтоб та держала тарелку у подбородка, пока ест, и не сыпала крошки на пол.

– Да позвонит он тебе! – подбодрила подругу Анна. – Все очень просто: если не позвонит, он засранец и ничего не понимает в женщинах, так что ты еще дешево отделалась.

– А что сказал тебе Ричард?

– Мы с ним встречаемся завтра вечером.

– О, идете в интересное место?

– В театр, – ответила Анна и засмеялась так, что Наташа поняла подтекст. От смеха кусочки тунца вылетели у нее изо рта.

– Может быть, он имел в виду не тот театр, где показывают пьесы… А такой, где идут разные шоу, мюзиклы… Если это пьеса, постарайся вести себя прилично.

– Я не могу изображать из себя культурную. А во время пьесы можно трепать языком?

– Конечно. Актеры к этому готовы.

– Помнишь, мы в школе ходили на спектакль? В тот день нам еще выдали наши контрольные с оценками… Как называлась пьеса?

– «Наказание»…

Девушки засмеялись, испытывая облегчение оттого, что их пошатнувшаяся было дружба восстановлена, небольшое повреждение устранено.

– Я права или нет – ты все гадаешь, почему он тебе не позвонил?

Наташа пожала плечами так, как если бы ей было все равно, зная при этом, что она не обманет ни себя, ни Анну. Анна хотела помочь.

Она сказала:

– Ты ведь и не ждала, что он позвонит прямо сегодня, правда? Парни любят делать вид, что им все равно, ты же знаешь. Ричард позвонил мне только потому, что я взяла с него обещание сегодня утром.

– О, ты применила насилие?

– Самое настоящее насилие – я просто выбила из него это обещание. Да успокойся ты. Я тебя уверяю: Джоффри сейчас сидит и просто мечтает тебе позвонить, но удерживает себя, потому что хочет, чтобы ты думала, будто он совсем тобой не увлечен.

– Может, ты и права, но я не думаю, что он такой. И тут телефон зазвонил.

– Полтергейст!

– Как мне себя вести?

– Спокойно, – посоветовала Анна.

– Да я всегда спокойна.

– И это всегда работает.

– Так, спокойно. И бесстрастно? – поинтересовалась Наташа.

– Не перестарайся. Ведь на самом деле он тебе нравится. Ты же не знаешь, как с такими, как он, надо себя вести, так что просто не волнуйся!

– Что бы ни случилось, я ему не скажу, что он мне нравится. – Наташа уже стояла у телефона.

Анна предложила:

– Дай ему понять, что он тебе нравится, не говоря этого.

Наташа взяла трубку. Но это оказалась ее мать, она жаждала узнать больше о Джоффри, которого Наташа теперь опасалась не увидеть вовсе, если он попытается сейчас позвонить и не дозвонится. Она хотела отделаться от матери враньем:

– Я пью чай, мама.

– У меня гости. – Когда это не сработало.

Снова мимо: мама продолжала говорить. Для Наташи голос матери слился в один сплошной гул, она не различала отдельных слов.

– Мама, мы с Анной собрались в город, и мы уже опаздываем.

Пять минут спустя мать все еще говорила. Наконец Наташа решила просто оборвать ее:

– Пока, мама.

И повесила трубку.

– Я приму ванну, – сказала она Анне.

Наташа набрала не полную ванну и быстро помылась. На всякий случай она не стала мыть голову, чтобы не пришлось использовать фен. Телефон опять зазвонил. Это были Аннины тетя и дядя. Пока та с ними беседовала, Наташу временно отпустило, и она отправилась в свою комнату приготовить одежду для завтрашней работы. Девушка настолько погрузилась в хозяйственные хлопоты, что, хотя она и думала о Джоффри весь день, но его звонок в конце концов застал Наташу врасплох. Реплики, которые она заботливо составила, тщательно отрепетированные дружеская беззаботность и холодность – все исчезло.

– Привет, Джофф! Как хорошо, что ты позвонил!

Анна, услышав это, изобразила, что ее рвет, но Наташа закрыла глаза и тряхнула головой. Она ушла на кухню, чтобы приготовить кофе и сделала вид, что предоставила подруге уединение. Анна аккуратно оставила дверь открытой и поставила воду на медленный огонь, чтобы производить как можно меньше отвлекающего шума. Но, несмотря на все эти усилия, она не услышала ничего, что помогло бы ей понять их разговор. Когда прозвучало финальное: «Хорошо, я буду ждать твоего звонка. Замечательно. Пока», Анна быстро прибавила огня и заняла себя приготовлением кофе. Наташа вошла в кухню. Девушка улыбалась. Она тоже насыпала себе кофе и перемешала в чашке сухие гранулы с сахаром. Анна заговорила первой:

– Видишь, он позвонил тебе на следующий день после свидания! Он точно к тебе неравнодушен.

– Мне все равно, равнодушен он ко мне или нет. Поэтому он мне и нравится. – Наташа подумала и добавила: – На самом деле я не хочу им так быстро увлекаться. Женщины, которые моментально теряют от парня голову, просто тупицы.

– Намекаешь на меня – что я потеряла голову от Ричарда?

Наташа поспешила уйти от скользкой темы:

– Джоффри позвонит мне завтра, когда тебя не будет, хоть поговорим нормально.

– Слушай, позвони один-четыре-семь-один! И узнаешь его номер телефона!

Какое-то мгновение Наташа колебалась, ибо это означало недостаток гордости и доверия, но в следующий момент она уже вернулась к телефону. Девушка потянулась к трубке как раз в тот момент, когда телефон зазвонил. Она ответила.

– Наташа, ты повесила трубку до того, как я закончила говорить, – сказала мать. – Пожалуйста, не поступай так грубо впредь – разве так мы тебя воспитывали?…

Глава четырнадцатая

Понедельник – день тяжелый, и девушки практически не разговаривали друг с другом. Когда в обеденный перерыв Анна сходила в банк, она с облегчением узнала, что зарплата наконец перечислена, так что теперь она сможет купить новую юбку для сегодняшнего свидания.

В автобусе Анна продемонстрировала покупку Наташе. Только сейчас между ними начался разговор. У Анны оставалось два часа, чтобы привести себя в порядок и подготовиться к вечеру. Впрочем, не приходилось занимать себя приготовлением еды – ее обещали покормить. Она поведала Наташе:

– Похоже, Ричард поведет меня в настоящий ресторан, где не приходится держать еду на весу. Спасибо «Бартоксу»!

Если Анна продолжит встречаться с Ричардом и все пойдет хорошо, Наташе придется смириться с тем, что она потеряет для подруги свое значение. Сама Наташа не могла посоперничать с Анной в своей привязанности к мужчинам. Разве что однажды, когда ей было шестнадцать.

Наташа поехала тогда с родителями и сестрой на их последние совместные каникулы. Она умоляла разрешить ей взять с собой Анну, но родители отказали. Поэтому Наташа отправилась с семьей, всячески демонстрируя негодование, как это только способен делать тинейджер.

– Боже, мне так скучно! Я хочу домой! – ныла она каждые пять минут, пока они добирались до места назначения.

Каникулы проходили в передвижном луна-парке неподалеку от городка Клиторпис. В первый же вечер Наташа позвонила подруге:

– Меня заставляют ходить на эту отвратную детскую дискотеку, потому что не хотят отпускать Бренду одну!

– Тебе хоть есть чем заняться? – спрашивала Анна.

– Нет! Это худшие каникулы в моей жизни. Здесь уныло и тупо, и вообще дерьмово! Как бы я хотела, чтоб ты приехала. Я тебе завтра еще позвоню.

Шестнадцать – это тот самый возраст, когда можно почувствовать себя настоящим инопланетянином среди тех, кто всего на год или два моложе тебя, и пока Бренда танцевала без устали, Наташа стояла в сторонке, усмехаясь и пренебрежительно глядя на детишек. Вдруг она увидела подобного себе: стоящего в стороне мальчика старше других, с выражением скуки на лице, постоянно осаждаемого девочкой помладше, на которую он смотрел с ненавистью. Его взгляд оставался злобным, когда он встретился глазами с Наташей. В испуге она отвернулась. Парень подошел к ней.

– Извини, – начал он. – Этот взгляд не предназначался тебе. Мне приходится приглядывать за дочерью знакомых. Она меня уже достала.

– Давай поговорим об этом, – сказала Наташа, превращаясь из задиристого, умудренного опытом взрослого человека в удивленного и ранимого ребенка. Впрочем, быстро придя в себя, она указала на Бренду: