Рысюхин, 12 градусов хватит? - Котус

ещё только собираются с духом, чтобы запросить ещё пару-тройку грузовиков для карьера, хотят сперва в прибыль выйти, потом уже просить ещё что-то. Речь, понятное дело, о местной «добывающей промышленности», винокуренный заводик за счёт вывоза его продукции в Скандинавию вообще, можно сказать, локомотив семейной экономики. Особенно после того, как перестали выходить новые диски и доход от песен ограничивается отчислениями с выступлений. Кстати, надо будет в следующий понедельник в Минске заехать в банк, узнать, сколько накапало. Вот, тоже — примета изменений: не знаю, сколько денег на счёте, где при последней проверке лежало раза в полтора-два больше, чем мы с папой мечтали набрать для решения семейных проблем.

Пока дошёл — спиртное уже выгрузили и пикап уехал в обратный путь. Фургон стоял на площадке для извозчиков, внутри обнаружились только нянька и спящий Рома. На всякий случай ещё раз показал, как управляется климатическая система в салоне и отправился в ресторан. Там Маша страдала, пытаясь выставить освещение на местной сцене, куда собиралась выйти вместе с малышом. То ей казалось, что свет слишком сильный и будет бить в глаза ребёнку, то, стоило убрать хоть одну лампу — что слишком тусклый. Предложил направлять свет не прямо на сцену, а на потолок, чтобы получить рассеянное освещение, и ушёл, оставив Мурку страдать дальше в компании с работниками заведения. Ульяна инспектировала кухню, я в этом очень мало понимал, потому не стал лезть под руку ни поварам, ни жене. Прошёл по залу и поговорил с управляющим, как по мне — то всё было в порядке и лучшее, что мы с жёнами могли сделать — это уехать домой и не мешать людям готовить наш праздник. Но это мой мнение, вот бы ещё как-то донести его до жён… Ничего — думаю, местные работники уже закалены общением с подобными клиентами, так что справятся. Я же номер отбыл, могу и посидеть рядом с сыном.

Сидел до часу дня. Маша один раз прибежала, чтобы покормить малыша, и умчалась обратно. Я уже и соскучился — мелкий или ел, или спал — и проголодался. Наконец, мне в голову пришёл беспроигрышный план того, как выдернуть жён из ресторана и дать людям работать спокойно. И действительно, стоило спросить:

— Девочки, два часа осталось. Вы переодеться-то успеете?

И всё, волшебство свершилось, уже через три минуты мы ехали домой!

Выковырять жён из дома было не сильно проще, но тут неоценимую помощь оказала Варвара Матвеевна. Я не знаю, что она сказала на ушко моим жёнам, но после этого они на самом деле собрались за десять минут! Надо узнать это могучее заклинание, обязательно! Даже в блокнот себе записал, чтобы не забыть.

Вечер начался по расписанию. Когда все гости собрались, на сцену вышла Маша с Ромкой на руках. Правда, младенца так упаковали, что с тем же успехом там мог быть плюшевый медведь. Нет, никаких одеял или чего-то такого, жара на улице! Умудрились так упаковать в одну тонкую пелёнку! Ну, ещё распашонка, чепчик и ещё что-то, но получился кулёк, в дырочку которого под определённым углом можно рассмотреть часть личика. Ну, ладно, насчёт плюшевого медведя я погорячился, там морда очень уж волосатая, но вот фарфоровую куклу за Ромку выдать — как нечего делать. Полчаса супруга с сыном принимали поздравления и пожелания, потом она отнесла малыша няньке в фургон и вернулась к началу застолья. А около пяти, сославшись на усталость и необходимость купать ребёнка и вовсе уехала в имение. Гости восприняли это как должное, никто и не ожидал от матери новорождённого, что она просидит до конца приёма.

Хм, поскольку Маша уехала на фургоне, и вряд ли кто-то пригонит его обратно — мы с Ульяной сегодня ночуем в Смолевичах? Ха, а ведь мы с ней здесь ещё не… Кхм, да… Но мысль интересная и вдохновляющая!

Около семи приём начал сворачиваться: всё же не свадьба, и не Новый год, чтобы гулять до утра. Ещё полчаса поздравлений и пожеланий, которые принимал уже я — а с ними ещё и подарки, про которые я успел забыть. Большинство дарило конверты с купюрой внутри, но были и те, кто принёс, так сказать, дань натурой. Три одеяла разного размера и из разных материалов, тюк пелёнок разной толщины, две упаковки по дюжине распашонок — это немного странно, но хотя бы понятно. А вот на кой было дарить кроватку-качалку⁈ Неужели кто-то на самом деле думает, что у нас нет детской кроватки и Рома спит где-нибудь в кресле, или вовсе на полу⁈

Гости разошлись, а нам теперь волочь подарочки домой. Хорошо хоть остатки спиртного забирать не нужно, их с удовольствием забрал ресторан, в счёт следующей поставки. Но кроватка⁈ Вздохнул, достал мобилет:

— Архип Сергеевич, добрый вечер. Вы сейчас дома? Замечательно! Мне очень неловко об этом просить, но — вы не могли бы одолжить ваш пикап, ненадолго? Нужно забрать подарки для Ромы из ресторана…

Через двадцать минут мы уже смотрели за тем, как работники ресторана загружают имущество в кузов. Да, конечно, можно было на этом самом фургоне уехать в Дубовый Лог вместе с подарками. Но в таком случае наш бухгалтер опять остаётся без транспорта, а у него на завтра запланировано несколько поездок. Затевать сложные схемы со сменными шофёрами тоже было лень, проще подождать, пока завтра утром нас заберут на моём фургоне. Так что мы отправились в наш городской дом, но не на пикапе, а пешком: вечер был ещё ранний, погода хорошая, мы с Ульяной много не пили, так почему бы не прогуляться? Получился своего рода ответ на свадебный ритуал: теперь я водил жену по своим памятным местам детства. Правда, слишком долго мы не бродили и к девяти часам вечера пришли домой. Ужинать не хотелось, так что просто попили чаю и поднялись наверх. Показ дома прервался на душевой комнате, куда убежала Ульяна, а затем и я, и закончился на осмотре бывшей папиной, а теперь моей спальни — до кабинета мы почему-то так и не добрались.

[1] Птушка — птица (бел). То есть — Птицын, если перевести.

Глава 8

Фургон за нами пришёл не самым ранним утром, надо сказать. Мы уже и встали, и позавтракали, и проводили Архипа Сергеевича, и побеседовали с его супругой, которая после появления у нас няньки вернулась домой. И за свежими крылышками сбегали — у Семёныча под началом уже приличная бригада трудилась,