Огонь на снегу - Барбара Картленд

Немного помолчав, она осторожно промолвила:

— Да… на корабле был человек… по фамилии Таченский.

— Вы говорили с ним?

— Мы остались вдвоем в салоне во время шторма, — медленно произнесла Алида. — Капитан представил нас друг другу, и мы обменялись несколькими… общими фразами.

— Он говорил вам, куда направляется?

Алида напряглась.

— Почему вы хотите это знать? Какое отношение к вам он имеет? — медленно спросила она. Снова в ее памяти всплыли ужасы, описанные господином Таченским, которые, судя по ее разговору с генералом, могли продолжаться и до сих пор. Не думая о последствиях, она гневно выпалила: — Господин Таченский — британский подданный! С британским паспортом он может ехать куда угодно. Почему он вас интересует? Я начинаю думать, что вы, как и все остальные, хотите покарать его за грехи отца! — Переведя дух, она продолжила: — Вы имеете хоть малейшее представление, что такое быть наказанным за преступление, которого ты не совершал? Сознавать, что люди ненавидят и презирают тебя за то, к чему ты не имеешь никакого отношения? — Князь молчал. Его взор был устремлен на Алиду, а та, потеряв всякую осторожность, продолжала: — Мне говорили, что русские жестоки, но я не представляла, до какой степени! Я не представляла, что в нашем веке людей все еще запарывают до бесчувствия. Вы знаете, что такое быть избитым? — Голос ее упал, и она произнесла почти про себя: — Сначала ты горд и веришь, что можешь перенести боль и бросить вызов тому, кто поднял на тебя руку! Затем постепенно слабеешь… Ты знаешь, что тебя унижают, уничтожают твою гордость… подрывают силу воли… — Голос ее упал до шепота: — Затем ты слышишь только крик, крик и крик… и это твой крик! — Подавив рыдания, Алида гневно произнесла: — Господин Таченский отправился в Швецию. Там вы его не найдете. Я молюсь, чтобы он никогда не попался к вам и остался свободным! Свободным от жестокости, которая существует в… России!

Девушка чувствовала, как слезы подступают к ее глазам. Не задумываясь, она встала и опрометью бросилась вон из комнаты. Пробежав через приемную, она ворвалась в гостиную, где играл господин Строенский. Она с трудом дышала, и слезы текли по ее щекам.

Дрожа, она остановилась в дверях и только сейчас до нее дошло, что она наговорила и как оскорбила князя. Великая княгиня протянула к ней руку:

— В чем дело, дитя мое? Что вас так расстроило?

Алида медленно подошла к ней и бессознательно схватилась за руку великой княгини, ощутив тепло ее пожатия.

Великая княгиня усадила девушку рядом с собой.

— Почему вы плачете? — нежно спросила она. Алида молчала, и через некоторое время великая княгиня тихо произнесла: — Ума не приложу, чем мог вас обидеть князь. Он говорил мне, что хочет помочь одному человеку и вы можете быть ему полезной.

— Его светлость… хотел помочь? — с трудом переспросила Алида. Великая княгиня утвердительно кивнула. — А я думала… я решила….

— Вы до сих пор не поняли, — перебила ее великая княгиня, — что князь никому не может причинить вреда? Всю свою жизнь он посвятил тому, чтобы помогать людям, которым жизнь улыбнулась меньше, чем ему. — Алида широко раскрыла заплаканные глаза, а великая княгиня продолжала: — Я думала, вам успели рассказать, что именно я подсказала императору идею освобождения крепостных.

— Это ваша идея, сударыня? — воскликнула Алида.

— Я думала об этом с тех самых пор, как приехала в Россию, но поняла, что это нелегко, и теперь пригласила Владимира приехать в Петербург. — На щеках Алиды все еще блестели слезы, но она внимательно слушала великую княгиню. — Владимир — частично грузин, а грузины — это не русские. Эта страна присоединилась к России только в этом столетии, а последняя часть территории — всего несколько лет назад. — Она улыбнулась: — По характеру грузины совсем не похожи на русских: это веселые, жизнерадостные люди, и в них нет ни капли татарской или славянской крови. Вы увидите, дорогое дитя, что грузины почти не бывают жестокими.

— Я не… поняла, — почти неслышно прошептала Алида.

— Все, кто служит у Владимира — а у него большие владения, — свободные люди. Поэтому он уже много лет пытается убедить царя внушить русским дворянам, чтобы те освободили своих крепостных. Он принимает большое участие в работе комитета по освобождению.

Алида поднесла руки к лицу и кончиками пальцев смахнула слезы.

— Может быть, мне… вернуться, ваше высочество, и… извиниться?

— Думаю, это было бы правильно!

Алида встала.

— Мне следовало бы подумать… прежде, чем говорить, — неуверенно произнесла она.

— Это нам всем не помешает! — ответила великая княгиня. — Но, к счастью, мы многое забываем, иначе было бы просто невозможно жить! — Она ободряюще улыбнулась Алиде: — Идите и помиритесь с моим дорогим Владимиром! Он поймет все, что вы скажете.

Господин Строенский все еще играл, когда Алида вышла из гостиной. Она очень медленно пересекла приемную, по которой буквально пролетела несколько минут назад.

Что же сказать? Да, извиниться будет трудно!

Она поняла, что поступила глупо и опрометчиво, а ведь за это ее не раз наказывал дядя и часто осуждал отец.

Девушка открыла дверь в библиотеку и тихо вошла туда, робея перед неприятным объяснением.

Князь по-прежнему сидел перед камином и смотрел на пламя. Он не слышал, как вошла Алида. Она некоторое время наблюдала за ним, заметив на его лице грустное, почти безнадежное выражение.

Почувствовав ее присутствие, он поднял глаза.

Их взгляды встретились, и Алиде показалось, что произошло что-то странное, неожиданное, что-то чудесное, околдовавшее их обоих. Сначала она не могла сдвинуться с места и едва дышала, потом тихо, еле слышно произнесла:

— Я вернулась… чтобы извиниться перед вами!

Глава 5

Князь встал, и Алида медленно, словно загипнотизированная, подошла к нему.

Дойдя до камина, она застыла. Князь казался ей большим, высоким, заполняющим все пространство. Помолчав секунду, она произнесла:

— Простите меня! Я не поняла вас!

Их глаза встретились, и вдруг князь неожиданно спросил:

— Кто вас бил?

Алида почувствовала, как яркая краска заливает ее щеки. Отвернувшись к огню, она тихо ответила:

— Мой дядя.

— Как можно бить такой цветок? — задумчиво спросил князь, но Алиде показалось, что она ослышалась, — Может быть, сядем? — тихо предложил он, указав Алиде на кресло, в котором она сидела раньше. Но она опустилась на шкуру белого медведя, разостланную перед камином.