Приключения Василия Ромашкина, бортстрелка и некроманта - Владимир Стрельников

С тех пор на Востоке тишина, никто не лезет. А бывшие Казахстан и Узбекистан, точнее образовавшиеся на их территории имаматы и княжества, нам союзники. Точнее даже, они под протекторатом Северного Союза, образовавшегося из России, Норвегии, Финляндии, Швеции, Аляски и уцелевшей части Канады. Вот так как-то объединились. Точнее – объединили, армия-то в России уцелела почти в полном составе.

Хотя сейчас границы не волнуют абсолютно никого, человек может ехать, куда ему угодно. Да и остались-то от той же Норвегии только земля и название, и Швеция недалеко ушла.

Европейский Союз распался сразу после Катастрофы, Средиземноморье было практически сметено землетрясениями, континентальной Европе тоже досталось по самое не могу. Да еще резать друг друга начали с большой охотой и весельем, сначала выходцы из Африки и Азии – европейцев, а потом, когда те опомнились, всем толерантным гражданам не поздоровилось. Европейцы, они ведь еще те дикари, не зря в былые времена полмира под себя подмяли. Впрочем, это дела давно минувших дней, сейчас в Европе относительно тихо. Другое дело, что свободно стало, практически как у нас, только у нас от одного города до другого сотни километров, а у них десятки. Ну и городом стали называть то, что раньше называли максимум селом. Но вот жить в Европах никому не советую. Там, несмотря на хороший климат и земли, развалина на развалине. Вся Европа – сплошь бывший мегаполис, и количество неупокоев зашкаливает. Сложно там. Но люди живут.

По пути в эскадрилью я задумался о наших ракетоносцах. Потрясные корабли, я несколько раз видел их вживую, а уж репортажи с них шли постоянно, как и сухие доклады в прессе о том, что такой-то ракетоносец заступил на дежурство, а такой-то с дежурства вышел.

Вообще сейчас, притом, что Земля основательно утыкана телескопами, наблюдающими за космосом и любой булыжник критических размеров отслеживается, вроде бы как и нет надобности в постоянном дежурстве ракетоносцев. Но это только на первый взгляд.

В прошлом году было мощнейшее землетрясение в Калифорнии, где вроде как наладилась жизнь. Восемь баллов, и очень близко к поверхности. Разрушения чудовищные, человеческих жертв десятки тысяч. Десять лет назад снова сильнейшее цунами прошлось по Японии, Китаю, Корее, двенадцать лет назад цунами залило Индонезию.

Слишком недавно была Катастрофа, слишком много напряжения в земной коре. Никто не может гарантировать, что в месте базирования ракетоносцев не будет толчков, никто. А мы заплатили за свою беспечность чудовищную цену – наша цивилизация едва не погибла.

Так что стоимость дежурства наших ракетоносцев оправданна. И никто из цивилизованных землян, отчисляющих налоги, в том числе и на содержание ракетоносцев, никогда не станет требовать у правительств сокращения ассигнований на эти программы. Разве на перенос группировки в космос, но это еще не скоро, ладно хоть спутники снова начали выводить на орбиту.

– Привет честной компании! – Я вошел в гудящую голосами комнату и бросил сумку на свое кресло. Перездоровался со своим экипажем и с летунами, штурманами, инженерами и бортстрелками из других экипажей.

– А, Вась, здорово. Мы слышали, что ты интересно и активно отдыхаешь? Нет, мужики, вы смотрите – туда он идет, на него расквыры нападают, оттуда – одержимые. Какая потрясающая у Василия жизнь! – Штурман с «Ездового» добродушно засмеялся и ткнул меня в плечо своим немалым кулачищем.

– Ген, оставь парня. Так, внимание! – Командир эскадрильи постучал указкой по столу. – Внимание! «Ростовчанин» получил повреждение при посадке в Норильске, сильный порыв ветра, ударились о причальную мачту. Хорошо, что жертв нет. Будет ремонтироваться в доке, в Новом Ульяновске. Но вы, сменный экипаж, не расслабляйтесь. Офицеры должны будут вылететь в Новый Ульяновск, так как вместе с ремонтом пройдет малая модернизация. А бортстрелков распределят по другим экипажам, сами знаете, что у нас произошло. – Комэск недовольно поглядел на кэпа с «Решительного».

Я хоть и специально не лез в жизнь порта, отдыхал, но эту историю слышал. В Сингапуре половина экипажа чего-то наелась и чудовищным образом траванулась. В том числе почти все бортстрелки. Пришлось сменный экипаж отправлять на перекладных до Сингапура. Хорошо, что удалось пассажиров и грузы распределить по другим бортам, компания обошлась без штрафных санкций.

– Так, бортстрелки, поглядите расписание, вы там все внесены. Покатаетесь на других бортах, по другим маршрутам. Все жизнь интереснее. Короче, работать, товарищи воздухоплаватели, работать! – И комэск вышел из комнаты.

– Ну что, сходим посмотрим? – укладывая сумку в свой шкаф, спросил у Виктора Зотова, тоже бортстрелка с нашего дирижбомбеля. – Вообще это буквоедство. Могли бы и на сайте компании выложить расписание, нет, занимаются переводом ватмана.

– Вась, что ты хочешь, традиция. Их очень сложно вывести, – отозвался с той стороны шкафов еще один бортстрелок, Салман Рахимов. – Пойдем посмотрим. До начала медосмотра еще час.

19 июня 2241 года, суббота

Ростов-на-Синей, аэродром

Василий Ромашкин

К доске расписаний, посмеиваясь и перешучиваясь, мы поднялись уже двумя сменами.

– М-да… – Я негромко хмыкнул. – Вить, нам с тобой обалденно повезло. Смотри, «Горнорудный». Его же вроде списывать собирались?

– Раздумали после осмотра силовых конструкций. Ему хоть и полсотни скоро будет, но живой кораблик, – хмуро протянул мой сменщик. – Капиталить будут, менять обшивку, баллонеты. Но к осени. А значит, к зимним штормам, так что мы с тобой до выхода нашего плывуна на этом старье прокатаемся.

– Мрак, когда уже на современные перейдем, все жесткачи гоняем. И «Локхид», и «Комсомольск-на-Амуре» уже три года как полностью перешли на трехкорпусные полужесткие. А у нас смотри, старье собрали со всего Севера. – Я провел пальцем по списку дирижаблей. Ну да, у нас моложе двадцати лет ни одного не найдется. Но если наш «Ростовчанин», например, после ремонта, да и родным уже стал, то «Горнорудный» отсужен за долги у кустанайской компании и в капитальном ремонте не был лет сорок.

– Дорого менять, Вась, сам знаешь. Будут гонять до запрета госавиаинспекцией. Пошли к медикам? – Витька развернулся и растолкал остальных коллег.

– Пошли, отдадимся ЛАМу на растерзание. – Лаборатория Авиационной Медицины мучила всех одинаково, и экипажи дирижаблей, и самолетчиков. Причем не делая разницы, пилот ты или бортстрелок. И потому я потопал за Витькой. Никуда не денемся, будем проверяться.

19 июня 2241 года, суббота

Ростов-на-Синей, борт дирижабля «Горнорудный»

Василий Ромашкин

– Товарищ командир, бортстрелок Ромашкин явился по случаю назначения. – Я козырнул, глядя на сидящего за столом хмурого мужика с погонами командира воздушного судна. – Здравствуйте еще раз, Никита Назарыч. – И встал около Зотова, уже доложившегося по команде.

– Здорово, некроманты! – Никита Назарыч Шустов встал, надел свою кэповскую фуражку, отличающуюся от фуражек летунов восьмигранной тульей (у пилотов самолетов она круглая), и пожал нам руки. – Пошли, познакомлю с экипажем. Официально, так сказать.

В принципе мы достаточно неплохо знаем всех в нашем авиаотряде. И воздухоплавателей, и летунов. Но – традиции. По прибытии в новый экипаж обязательно нужно доложиться, после чего командир представит нас каждому члену своей команды.

Здесь, среди авиаторов, вообще традиция на традиции и суеверие на суеверии. И сам становишься таким же после первого рейса. Ну максимум после второго. Я, такой весь из себя крутой бортстрелок, сильнейший некромант выпуска и один из тройки лучших стрелков училища, помню, как сжалось в комок сердце при прохождении грозового фронта над Скалистыми горами. Жуть была неимоверная. Понимал одно: все зависит от мастерства и чутья командира, который стоит в рубке и командует нашим воздушным кораблем, таким огромным и таким крохотным перед бушующей стихией.

Вот и сейчас, после знакомства с экипажем старпом повел нас к нашему боевому посту.

– Так, стрелки, корабль не новый, конструкция огневых точек устаревшая, пулеметы тоже совсем не новые. Но работают исправно и пристреляны в ноль. Просто не дай бог вести огонь короткими очередями, ясно? Не поливайте как из шланга, а то знаю я вас! – Старпом полез вверх по вытертому дюралевому трапу со стертой, торчащей лохмотьями оплеткой балясин.

Мы за ним.

– Вот, ваш боевой пост, – старший помощник показал на широкий купол огневой точки, на турелях которой с двух сторон были установлены спарки крупнокалиберных браунингов. – Знакомые машинки?