Упасть еще выше - Eкатерина Островская

– То есть Коля должен признаться в том, чего не совершал.

– Совершал – не совершал! Оперативная съемка подтвердила, что он был в автомобиле и получал деньги. Потерпевший написал заявление – теперь уже никто не докажет, что замечательный ученый ни при чем. Но, возвращаясь к кодексу, скажу, что он получит столько, на сколько согласится судья. Года три, например, то есть при примерном поведении через двадцать два месяца выйдет. А может и условно получить лет пять со штрафом в миллион рублей. Я защищал недавно одного банкира. Целая группа адвокатов работала. Банкир украл десять миллиардов бюджетных рублей. И сбежал в Европу. Был выдан ордер Интерпола, ну и так далее… На суде банкир признался в хищении, раскаялся, но деньги вернуть не мог. Как выяснилось, он их за два года, что находился в бегах, потратил. Так вот, он получил три года условно и штраф пятьсот тысяч рублей…

– Но Коля не банкир. Вполне может быть, что банкир хорошо заплатил адвокатам…

– Ну вот, вы все понимаете, – обрадовался Герберов. – Адвокаты договорились с судьей. Так все и происходит. В случае с банкиром судья попросил пять процентов от суммы иска. В сумме там все уладилось в десять процентов: судья, адвокаты, накладные расходы, куда входит и комфортабельное проживание в следственном изоляторе – отдельная камера с туалетом и душевой кабиной, питание из хорошего ресторана, свидания с любимой женщиной…

Лена не понимала, зачем он ей все это рассказывает. Если Герберов скажет, что она должна заплатить десять процентов от той суммы, что находилась в портфеле, показанном в телевизионном сюжете… Это пятьсот тысяч евро? Откуда у нее такие деньги?

– Я раскрыл перед вами все карты, – продолжал разглагольствовать Герберов. – Пострадавший Белковский… то есть Белканов заявил, что у него вымогали десять миллионов евро. Огромная сумма, но вспомните банкира, о котором я только что вам поведал. Думаю, что судью удастся уломать на лимон.

– Сколько? – не поняла Зворыкина.

– Миллион евро, – объяснил адвокат, – и мне за услуги сто тысяч.

– Почему так много?

– Такие у нас судьи, – вздохнул Герберов. – Они меньше чем за миллион даже чихать не будут.

Лена молчала, пораженная.

Адвокат посмотрел в сторону, потом поднялся и подошел к окну, посмотрел во двор:

– Тихо у вас тут. Даже улицы не слышно.

Он снова вернулся к столу.

– Разумеется, можно договориться и на меньшую сумму. Есть почти вменяемые судьи. Но я же не знаю, кому поручат дело. Я знаю многих, с некоторыми почти приятельские отношения. Если попадется совсем уж отмороженный, то можно попросить о замене… Но все равно меньше пятисот тысяч никак.

– Для нас что пятьсот, что миллион – разницы никакой.

– Можно вашу квартиру поменять на меньшую с доплатой, что-то продать…

– Что продать? У нас никаких ценностей нет, кроме обручальных колец.

– Машину, дачу, если таковая имеется. Книги тоже. Например, я бы мог покопаться в вашей библиотеке и в счет своего гонорара что-нибудь взять, чтобы вам в особые долги не влезать. Там на полочке приметил «Арифметику» Леонтия Магницкого… Я бы взял себе тысяч за пять евро… Если позволите, я посмотрю еще…

Он направился в коридор. Но Лена уже взяла себя в руки.

– Давайте договоримся сначала о сумме, которую я должна буду отдать. Пятисот тысяч у нас нет и не будет никогда, что бы мы ни продали. Сто тысяч евро для нас уже неподъемная сумма, но она реальна. Я буду работать, муж, подрастет сын, поможет нам… Это все наши возможности. С продажей дачи, книг… Извините, но машины у нас нет. То есть имеется, но за нее дадут в десять раз меньше, чем вы предложили за учебник арифметики.

– М-да, – расстроился адвокат, – тяжелый случай. Триста или четыреста тысяч – еще куда ни шло, я бы поторговался. Даже двести тысяч евриков, хотя в этом случае вряд ли бы вышли на условный срок. Реальный год ваш муж получит. И если он пробудет в СИЗО месяца три, то в зачет пойдет полгода, и уже можно подавать прошение о досрочном освобождении, пока прошение будет рассматриваться, его никуда не этапируют; скорее всего, его оставят на месяц в тюрьме, а потом освободят с погашенной судимостью…

– Двести тысяч нам не набрать! Возможно, сто пятьдесят.

Она произнесла это – и захотелось завыть, потому что поняла, что ее обманывают, а она не может даже возразить. Приходится соглашаться, потому что Николаю еще хуже.

– Сто пятьдесят, сто пятьдесят… – начал негромко повторять Герберов, словно раздумывая, соглашаться ему на встречное предложение или назвать другую сумму.

– Хорошо, – наконец произнес он, – пусть будет сто пятьдесят… Но в книжечках ваших я все равно покопаюсь.

Он вернулся к столу, взял листы с договором и подписал.

– Сто тысяч рублей в кассу можно внести хоть завтра. А сейчас я бы хотел получить аванс. Тысяч пятнадцать евро.

Вряд ли адвокат был настолько наивен, что не сомневался в наличии у хозяев скромной квартиры такой суммы наличных. Однако пачка долларов, полученных от Кадилова в качестве аванса, лежала там, куда ее и положили, – на антресолях, в толстой папке с дипломами и авторскими свидетельствами. Лена достала ее. Вернулась в комнату и положила на стол.

– Здесь десять тысяч, – сказала она, – других денег пока нет. Есть рубли, но я должна положить их в кассу вашей конторы.

– С этим как раз можно не спешить, – успокоил хозяйку Герберов.

И начал пересчитывать банкноты. Пересчитал дважды, после чего сказал:

– Я все-таки посмотрю ваши книги.

Они вышли в коридор, и тут же раздался звонок в дверь. Лена открыла и увидела незнакомых людей.

– Следственный комитет, – представился один из мужчин, – мы должны провести у вас обыск.

Герберов встрепенулся и потребовал показать ордер. Долго изучал документ. Поинтересовался, почему бланк такой бледный. После чего представился:

– Член городской коллегии адвокатов Герберов. Слышали про такого?

Суровые мужчины никак не прореагировали. Появившиеся вместе с ними понятые – пожилые супруги из соседней квартиры – чувствовали себя не очень уютно, старались особенно не удаляться от входной двери и не встречаться глазами с хозяйкой квартиры.

У Лены спросили, имеются ли в квартире не принадлежащие ей ценности, деньги, оружие и предметы, запрещенные к хранению.

– Все, что здесь, все наше, – ответила она.

– Не спешите с ответом, – посоветовал адвокат, – мало ли что они найдут.

– Здесь все принадлежит нам, – повторила она и добавила: – Пока что.

Обыск длился долго. Но уже через полчаса после его начала Герберов стал поглядывать на часы и вздыхать.

– У меня встреча с клиентом, – объяснил он Зворыкиной.

– Идите, – посоветовала Лена.

Адвокат достал мобильный, но звонить передумал. Выскочил на лестницу, едва прикрыв за собой дверь. Стал дожидаться лифта. И, видимо, все-таки позвонил кому-то. Сквозь дверную щель был слышен его шепот.

– …столик я уже зарезервировал. Ты приводи себя в порядок и туда… Заказывай, что считаешь нужным… Я долго не задержусь: заскочу и куплю тебе подарочек, о котором ты просила… Да, да именно – то самое, с рубинчиком…

Следователи достали с антресолей папку с авторскими свидетельствами и дипломами, стали рассматривать.

– Это что? – спросил один, – все ваше?

– Нет, – ответила Лена, – это все мужа. Там еще одна папка с патентами на его изобретения.

Мужчины переглянулись, но внимательно пересмотрели все бумаги. Книги доставали с полок, быстро пролистывали.

– Скажите, что вас интересует? – спросила Лена.

– Наличные деньги, драгоценности и предметы роскоши, договоры с банками, номера счетов.

– Договоров с банками у нас два. В одном и том же банке – в «Сбере», – сообщила Зворыкина, – один счет открыт на меня, второй на мужа.

– Мы уже их видели, – кивнул следователь, – на одном тридцать одна тысяча рублей, а на втором семнадцать… не тысяч, а просто семнадцать рублей.

– Это все, что накопил мой муж за всю жизнь, – тихо призналась Лена и заплакала.

Глава 11

Утром она решила не ходить на работу. Поднялась рано и принялась за уборку. Расставляла по местам, по полкам и шкафам все, что валялось после обыска на полу, что было навалено на столах и диванах, а заодно протирала пыль. Ровно в девять зазвонил ее мобильный. Номер не был Лене знаком, но она отозвалась.

– Елена Александровна, – услышала Зворыкина женский голос, – мне посоветовал обратиться к вам Максим Максимович Кадилов. Он сказал, что вы лучшая в городе и даже чуть ли не в стране по коррекции поведения подростков. У меня дочь шестнадцати лет, и с ней сейчас проблемы. Мы с мужем обеспокоены, а потому искали хорошего специалиста.