Стая - Виктор Точинов

– Э-э-э… – махнул рукой Мельничук, усаживаясь на траву рядом с Граевым. – Какая, к чертям, охота с такой службой. Лет уж десять как не выбирался. А сюда шел – не поверишь, Граев – кого только не видел! Утки на Кузьминке… Потом две куропатки чуть не из-под ног выпорхнули… Зайца даже вспугнул. Едва удержался, чтобы не пальнуть в ушастого. Патроны больно уж старые, побоялся, что ружье не выдержит.

Граев кивнул. В охоте он разбирался неплохо, и знал: патроны, снаряженные бездымным порохом, долго хранить нельзя – что-то там испаряется из нитропороха, какой-то компонент, препятствующий чересчур быстрому его горению. И детонация в самом деле может разнести ружье…

– Ты меня позвал, чтобы рассказать про здешнее изобилие зайцев? – спросил Граев.

– Вот-вот… – кивнул Мельничук. – Зайцев тут пруд пруди. И один из них – ты, Граев. Причем охота на тебя началась по полной программе.

– Я заметил.

– Не знаю уж, что ты там заметил… Но если сегодня ближе к вечеру подойдешь к любому стенду «Их разыскивает милиция», то сможешь полюбоваться на свой портрет. И почитать про свои приметы.

– Чем же я прогневил родную-то милицию?

– Двойное убийство. Жены и случайного свидетеля.

– А-а-а… Понятно. А вот если я сейчас возьму да и явлюсь с повинной? Да хоть бы тебе и здесь? Отдаюсь, мол, товарищ подполковник, в руки правосудия! Потому что, уверен, если в прошлом этого «случайного свидетеля» покопаться, – пять-шесть «мокрых» эпизодов точно отыщутся. Сдамся – и что тогда?

– Тогда, Граев, день, много два, я продержу тебя в своем ИВС. Дольше не смогу, отправишься в СИЗО. А поскольку мент ты всего лишь бывший, – сядешь там в общую камеру, на общих основаниях. Дальше рассказывать?

Граев мотнул головой. И без того ясно: шепнут кому надо, и в одну далеко не прекрасную ночь заточка воткнется Граеву в ухо, или в иное место, – нахождение в котором острых металлических предметов никак не совместимо с жизнью.

– Ты ведь недаром назначил это место для встречи… – задумчиво сказал Граев. – Что бы я понял, даже если не смогу прийти, откуда ветер дует… Правильно?

– Если ты такой понятливый, то отчего задаешь дурные вопросы?

– Я риторически. Можешь не отвечать. Так, дедуцирую…

– Ну-ну… Дедуцируй, Пуаро…

– Да уж почти закончил…

Дальнейший ход своих мыслей Граев не стал озвучивать, но картинка получилась примерно такая: тогда, год назад, в ходе следствия по делу об исчезновении, а затем и гибели Колыванова, Мельничук подвергся сильному давлению со стороны кого-то из высших чинов ГУВД. Надо понимать, сейчас, в деле Граева, все повторилось, в ход пошел все тот же рычаг давления, – и подполковник сделал соответствующие выводы.

Граев давно и хорошо знал Мельничука, и понимал: мочиться против ветра, тем более против ураганного, тот не станет. И без того, отправляясь на сегодняшнюю «охоту», рисковал слишком многим.

– Что предлагаешь? – спросил он у подполковника напрямую.

Мельничук вздохнул.

– Смываться тебе надо, Паша. И лучше бы за бугор. Смываться и ложиться на дно.

– И пролежать там, на дне, всю оставшуюся жизнь? Знаешь, кстати, загадочку: на дне лежит, усами шевелит?

– Сом? – предположил Мельничук без особого интереса.

Граев покачал головой.

– Рак?

– Не угадал.

– Тогда не знаю…

– Василий Иванович Чапаев. А с ним на пару, вместо Петьки, теперь Павел Иванович Граев. Без усов, правда.

– Люблю твое чувство юмора. Особенно в таких ситуациях… А усы отпусти – вроде ерунда, но зрительное восприятие лица меняют сильно… Хотя кому я рассказываю…

– Валера, я все понимаю: погода хорошая, мы год не виделись, отчего бы и не посидеть, не потрепаться. Анекдоты отчего бы не потравить… Но давай к делу, а?

Мельничук, тем не менее, к делу переходить не спешил… Сидел, задумчиво ковырял в зубах сорванной травинкой, вздыхал, поглядывал на собеседника, – как показалось Граеву, несколько оценивающе поглядывал. Граев решил облегчить подполковнику задачу, медленно заговорил сам:

– Ты прекрасно знаешь, что на дно, тем более за бугром, я не лягу. Документов нет, денег нет, чтобы чисто уйти… Почти все, что было, в Швейцарии пролечил. Да и не привык я как-то прятаться, опыта нет… Что смерть Саши я никому не спущу и не прощу, ты тоже знаешь. А поскольку все, что ты сообщил, мог сообщить и без личной встречи, то… Короче говоря, доставай-ка из-за пазухи свою папку.

Мельничук удивился было, затем проследил направление граевского взгляда, хмыкнул… Охотничий костюм стал несколько тесноват подполковнику, располневшему за последние годы, одна пуговица расстегнулась, – и Граев углядел-таки между камуфляжем и тельняшкой уголок пластиковой папки-конверта.

…Папка содержала в себе несколько десятков – никак не больше сотни – листов. В руки Граеву отдать ее подполковник не спешил, и сквозь пластик можно было разглядеть лишь верхний лист: судя по внешнему виду, некий официальный документ, распечатанный на принтере.

– Примерно половина здесь, – пояснил Мельничук, – рукописные излияния одного молодого человека, ныне покойного. Полтора года назад на адрес Чайковского, дом тридцать2, пришел ба-а-альшой такой конверт, а в нем – ро́ман. Ну, сам знаешь, как оно бывает…

Граев кивнул. Знал. Самому чего только читать не доводилось: и про живущих за стенкой инопланетян, и про агентов «Моссад», подмешивающих в водку радиоактивные изотопы, и про вылезающих по ночам из-под кровати страшных русских фашистов… Однако даже такая ерунда вылеживает в архиве три года, прежде чем отправиться в бумагорезку.

– Но этот молодой человек, – продолжал подполковник, – от прочих романистов отличался-таки. Я сюда пару-тройку документиков положил, ознакомься, – суровый был вьюнош, можно сказать – отмороженный. По самые по уши отмороженный. И над ро́маном его поразмыслить стоит, причем именно тебе.

– А вторая половина?

– Там кое-что по литерному делу, над которым оэрбэшники из четвертого отдела полгода работали. Впустую работали…

Он вновь замолчал.

Грев понял. Или ему показалось, что понял.

– Ты хочешь сказать, – медленно начал он, – что эту литерку прихлопнул тот же хрен в больших погонах, что и…

Мельничук перебил:

– Все, что я хотел сказать, – сказал. Гораздо больше, чем имел право сказать. Вопросов не надо. И намеков не надо.

Подполковник тяжело поднялся на ноги, проворчал, массируя бедро:

– Черт, сам не заметил, как отсидел… А бумажки эти… Ну, Граев, ты сам не маленький, чего уж объяснять…

– Прочитаю. Сожгу. Пепел размешаю в водке и выпью, – с каменным лицом пообещал Граев.