Скиталец - Эй ты

или сошли с ума. Но они действительно существуют. Эти бойцы предпочитают скрытные нападения открытому бою.

Конечно, такое отношение к сражениям сделало их изгоями в орочьем обществе. А нанесение маскировки и вовсе считается чуть ли не кощунством. Какой нормальный бойз будет скрывать свою зелёность? Иногда такие орки рвут все связи со своим изначальным кланом и уходят в изгнание, где вне орочьих поселений образуют свои банды наёмников. Именно к таким обратился Асот. Правда, это будет стоить ему почти всех накопленных жубов прошлого владельца тела, но кого волнуют чужие деньги? Особенно когда стоит вопрос между существованием и забвением.

Впереди группы шёл тот, кого покойный орк звал Подкрадуном. Как и прочие коммандос, он был вооружён ножом и тихой шмалялой. Одет он был легко, без какой-либо брони. По всему телу были размазаны полосы из земли, грязи и кала для лучшей маскировки. Конечно, в нормальных условиях это было не лучшей маскировкой на заброшенном судне. Но орки верили, что это работает, и потому камуфляж действительно скрывал орка. Выделял его разве что размер, который не уступал Гакулу, и странные очки ночного зрения почему-то с тремя глазами.

Завидев место расправы глава банды наемников одобрительно помотал головой.

— (Орочий диалект) Маладца вождя. Считай толику маиго уважения ты заслужил. Ну так чего звал?

— (Орочий диалект) Для выполнения твоей работы, наёмник. Недалеко отсюда должны находиться юдишки. По крайней мере, были минуту назад. Найди их. Захвати их и притащи сюда. Если будут мелкие, как снотлинги, то тащи их в первую очередь…

Тварь в теле орка выразительно оскалилась. Конкретно это порождение Имматериума любило мучить именно детей. Да, они менее «сытные», нежели взрослые особи, но они такие нежные, такие наивные. Скажи им, что если начертить звёздочку под умершим щенком и прочитать особую молитву, то Император обязательно воскресит питомца. Или если вырезать у себя на коже особый знак и показать его священнику или комиссару, то обязательно случится нечто удивительное.

Конечно, это работало лишь на совсем маленьких детях. Но тем не менее сколько веселья испытывал Асот, когда ему удавалось провернуть нечто похожее. Как за чудовищную наивность ребенок платил своей жизнью и душой. Как потом страдала его семья. Как долго потом будут ходить слухи об одержимом ребенке. Конечно, от местных зверей не стоит ждать подобного. И под зверями демон подразумевал и мутантов, и орков. Одним из факторов, сподвигших розового ужаса на эту авантюру, была надежда на то, что тот сможет повеселиться из-за невысокого интеллекта зеленокожих. Увы, не получилось. Мутанты лишь отдаленно напоминали разумных своими повадками, а орки в принципе не знают, что такое привязанность и чувство скорби.

— (Орочий диалект)…За них оплата в двойном размере. Но только живыми. За мертвых и жуба не дам. Остальных по двадцать пять жубов за тушку.

— (Орочий диалек) Эээ… Скока? Два и пять. Ты шо Мудрила надурить меня вздумал?

Вожак наёмников недоуменно и злобно посмотрел на одержимого орка. А тот раздражённо выдохнул. Дав себе мгновение расслабиться, демон забыл, что у этих зеленокожих дегенератов нет цифр выше пяти. Исключением является «многа», «очень многа», «очень-очень многа» и так далее, но эти понятия являются скорее абстрактными выражениями, чтобы не говорить множество пятёрок.

— (Орочей диалект) Я имел ввиду пять раз по пять.

Вожак с минуто смотрел на ничего не выражающую морду Гакула.

— (Орочей диалект) Лады, но теперь ты будешь платить за каждого юдишку в отдельности. Шота мне твоя морда не внушает доверия.

— (Орочей диалект) Да будет так. А теперь может наконец приступишь к тому за что я тебе собираюсь заплатить?

На вопрос Гакула Подкрадун фыркнул и отвернулся, и наконец отправился со своей группой дальше по коридору. Их не было примерно полчаса. За это время во тьме коридора раздалось пара одиночных выстрелов. Затем группа вернулась без пленников и без пары коммандос. Их вождь был хмур и раздражён своей неудачей. Подойдя к недоумевающему одержимому орку, Подкрадун начал разговор.

— (Орочей диалект) Там впереди не только живые юдишки. Те неудачники сидят в клетке, а их охраняют здоровенные железяки с мощными шмалялами. Парочка моих попыталась подойти поближе и разнюхать. Да хрен. Снесли им там башки. Надо бы твоих парней туда, да побольше, чтоб повеселились… Ах да, эти железяки сказали синхронно какую-то хрень типа «Если нерождённый хочет спастись, то ему лучше прийти на разговор в одиночку». В общем, хрень какая-то. Эээ, Мудрила, ты чё застыл?

Услышанное очень напугало демона. Он понял, что за ним следят. Более того, этот неизвестный, похоже, знает, кто он такой, и, вероятно, в курсе его ситуации. С большой долей вероятности это мог быть слуга того, кто его пожирает. Однако, с другой стороны, с ним явно хотят о чём-то договориться. Если бы его хотели просто съесть, то просто подождали бы.

Демон отослал группу наёмников обратно и начал думать, что делать. С одной стороны, идти туда одному было бы безумием. С другой стороны, нет гарантии, что орки с их природной сообразительностью смогут собрать нужное количество мутантов до того, как станет слишком поздно. А сущности остаётся всё меньше…

* * *

По тёмному коридору пробиралась одинокая фигура одержимого орка. В конечном итоге порождение варпа решилось на рискованную встречу. И чем ближе порождение приближалось к месту встречи, тем меньше чувствовалось воздействие на нематериальное тело. К моменту выхода к клетке, охраняемой роботами, воздействие на сущность практически сошло на нет.

В комнате по периметру стояло двенадцать боевых машин, сзади которых был муляж, изображающий мутантов. Один даже двигался, изображая бурную активность, но сущность не чувствовала в нём жизни.

— А вот и ты, нерождённый. У тебя есть лишь один шанс спасти свою шкуру. Ты волен принять предложение или медленно раствориться в чреве этого корабля.

Все двенадцать боевых машин синхронно начали говорить, как только из тёмного коридора показалась фигура орка. И Асоту явно не понравилось начало разговора. Не было приветствия и интриг, была лишь попытка прижать к ногтю.

— Изуверский интеллект смеет мне угрожать? Ты, вероятно, не знаешь, с какой лёгкостью я могу взять тебя под свой контроль. С чего мне тебе верить?

— Потому что у тебя нет выбора.

Стоило боевым машинам произнести последнюю фразу, как их глаза и загорелись белым светом. Хоть они и были далеко, но нерождённый почувствовал в этом свете сильную сущность, что жаждет его разорвать. И только стоит