Телохранитель(ница) Его Светлейшества - Татьяна Рябинина

злоупотребляют и трясутся при от страха — как бы не поймали. То-то у тебя, некромант, глазик дергается. Знаешь, кошка, чье сало съела. И отмаза, что игремон приказал, не поможет, если узнают.

— А красивое тело сделать или там лицо — есть такая магия? — Полина снова вспомнила Джилиана и сказала себе, что это не праздный вопрос. Нужно для дела. Узнать.

— Такой нет. — Маргуль скривился так, что глаза куда-то исчезли. — Никогда не слышал.

Ну ясно. Была бы — ты бы точно стал красавчиком. Даже если бы это было запрещено. А Джилиан свою кубатуру, выходит, естественным путем вырастил, не колдунским.

— Последний вопрос… на сегодня, — добавила она, заметив, что некромант просветлел лицом. — На чьей стороне маги?

— В каком смысле? — вытаращил глаза Маргуль.

— В самом прямом. На стороне игремона? Или, может, Сетто? Или Алифрана?

— Я… я не знаю.

— Так узнай, — прошипела Полина, гипнотизируя его вполне змеиным взглядом. — Парень, у тебя нет выбора. Или ты играешь на нашей стороне, или Архимаг узнает про твои шалости с воскрешением мертвых. Иди потом и доказывай, что тебе приказали.

— Хорошо, игер… Поль. Я узнаю.

В общем, мальчик, вся твоя наглость исключительно до встречи с наглецом рангом повыше. Тут и гадать не надо, чей козырь старше.

Полине даже стало его жаль. Но совсем немного.

Время подходило к обеду, она решила, что успеет поговорить с Мессимом. Хотя это было, конечно, посложнее. Требовалось тщательно формулировать вопросы, чтобы тот мог отвечать «да» или «нет», кивая или качая головой.

Ей удалось выяснить, что игремон достаточно натренирован, сведущ и в единоборствах, и в обращении с оружием, как холодным, так и горячим, то есть огнестрельным.

Прекрасно, мрачно подумала Полина. Если нападут — кто еще кого защищать будет? Надо срочно координировать сознание с Гагарой. Вот только кого взять для спарринга? Не Джилиана же.

Хотя… почему бы и нет?

Глава 19

— Ужины всегда в большом зале, — снисходительно просвещал понаехавшего провинциала распорядитель. — Даже в будни. А в праздники — бал. Но, конечно, Его Светлейшество может изволить ужинать в одиночестве или в тесном кругу. Тем не менее придворные все равно должны собираться. Отсутствие позволительно только по болезни или государственным делам. Ну и дамам в интересном положении.

Ну а что, подумала Полина, вполне так декретный отпуск. Танцы и сплетни — чем не работа?

— Что касается обедов, — продолжал Эббер, скрестив пухлые ручки на обширном животе, — Его Светлейшество обычно приглашает кого-то из придворных, несколько человек, и тогда вам, игер Поль, необходимо присутствовать.

Ну кто-то, наверно, и рад был бы каждый день обедать за игремонским столом, а для нее это всего лишь работа. И никуда не денешься. Ешь и бди, как бы Светлейшеству не подсыпали чего в бокальчик.

Открыв дверь, Эббер пропустил Полину в ту же самую голубую столовую, где за столом уже сидели Лансьер и какой-то молодящийся дед с жидкой крашеной шевелюрой, разодетый, как попугай.

Интересно, они что, по графику с игремоном обедают, подумала она, усаживаясь за стол.

Джилиана еще не было, а без него приступать к трапезе никто, разумеется, не смел. Оставалось только сидеть и исходить слюной, принюхиваясь к ароматам из-под крышек. Лансьер с дедом тихо переговаривались между собой, старательно игнорируя наглого муфланца. Полина пыталась прислушиваться, но поскольку сидела на отдалении, большая половина сказанного ускользала. От нечего делать она решила подергать начальника стражи за нервные окончания и понаблюдать за реакцией.

— Прошу прощения, игер Лансьер, за то, что прерываю вашу беседу, но мне хотелось бы знать, на каком основании вы решили, что игер Тарион погиб в результате трагического стечения обстоятельств?

Лансьер запнулся на полуслове и вытаращился на Полину, багровея ушами. Прическа у него была как по милицейскому уставу советских времен: короткая и аккуратная. А уши — вполне так выдающиеся.

— Нет никаких оснований, игер Поль, полагать обратное, — процедил он наконец сквозь стиснутые зубы.

— Полагаю, вы не потрудились осмотреть кусты под окном, — хмыкнула Полина, вертя в пальцах зубочистку. — Думаю, откуда и был произведен выстрел. Чтобы попасть себе в голову, игеру Тариону надо было чистить скорострел ногами. Странно, что никто не подумал об этом.

Разумеется, она не знала, как выглядит скорострел, но, судя по примятой траве, предположила, что дуло у него должно было быть немаленькое. Примерно как у охотничьего ружья.

Лансьер и дед переглянулись.

— Возможно, вы правы, — вынужден был признать Лансьер.

Ну еще бы! Отрицать очевидное — расписаться в своей некомпетентности. Впрочем, он и так в ней уже расписался, пернув в лужу про несчастный случай. Либо же умышленно врал, вешая игремону на уши… коппио. Широкие ленточки из теста, которые жарили в кипящем масле, не совсем соответствовали лапше, но суть была та же.

Развить тему Полина не успела, поскольку появился Джилиан. Все трое поприветствовали его, поднявшись, после чего можно было приступать к трапезе.

Лансьер поглядывал на Полину так злобно, что у нее, по идее, кусок должен был застревать в горле. Однако адский аппетит Гагары с этим испытанием справился.

Джилиан молчал, хмурился и поглядывал на дверь, словно кого-то ждал. Стол и правда был накрыт на пятерых, причем невостребованный прибор находился рядом с ним.

Неужто дама, только успела подумать Полина, как дверь открылась — и дама появилась на пороге. Точнее, девица, вряд ли старше восемнадцати, но прожженная настолько, что клейма ставить негде. Изящная голубоглазая блондинка, роскошно одетая и сложно причесанная, но взгляд…

О-о-о, таких малолетних прошмандовок за время службы Полина навидалась выше крыши. И потом, уже в бытность Егоровной, угадывала за версту, даже если те прикидывались скромницами-отличницами в школьной форме. Джилиан резко упал в ее глазах. По туманным намекам она поняла, что интимную жизнь как он, так и Тарион вели беспорядочную и интенсивную, но польститься на такую шаболду?

— Прошу прощения, Ваше Светлейшество, — блондинка изобразила недоразвитый книксен. — Задержалась в пути, потребовалось привести себя в порядок.

Ну да, за ужином ее точно не было, припомнила Полина. Задачка еще больше усложнялась — с появлением новой вводной. Какую, интересно, роль она играла во всей этой пьесе? Не может быть, чтобы никакую. Шерше ля баба — без этого никуда.

— Приветствую, игерра Эола, — привстал и тут же плюхнулся обратно Джилиан. — Мы рады вас видеть.

Красотка уселась рядом с ним, развернула салфетку и с любопытством уставилась на Полину. Видимо, надо было как-то представиться, но сын дикой Муфлонии мог этого и не знать, поэтому она не стала.

— Позвольте рекомендовать вам моего нового телохранителя,