Плененная Виканом - Каллия Силвер

class="p">Ее глифы потускнели, реагируя на ее тон.

— Ты — последний рожденный Викан, — продолжила она. — Других не последовало. Планета предупреждает нас. Необходимы перемены — или мы угаснем и вымрем.

Пульс Киракса стал глубже.

— Именно. Вот почему старые законы должны адаптироваться.

Голос Лорванира стал резче.

— Адаптация не может начинаться с человека.

— Почему нет? — парировал Киракс.

Проекция Волкаарна затрещала.

— Потому что люди ломаются. Они не переживают полный яд. Они не переживают ритм Викана.

— Она пережила первый след, — сказал Киракс.

— Едва, — ответила Селит. — Ее реакция была нестабильной — почти катастрофической. Ты чувствовал это так же, как и мы.

Киракс вспомнил, как она дрожала, прижавшись к нему, как бился ее пульс, как прерывалось дыхание.

Жар.

Запах.

Ничем не сдержанная реакция.

Он удержал это воспоминание с тихой, железной твердостью.

— Она была ошеломлена, но не уничтожена. И она сопротивлялась.

— Что делает ее опасной, — сказал Лорванир.

— Что делает ее совместимой, — поправил Киракс.

Маска Волкаарна засияла, как разгорающийся ад.

— Ты всегда несогласен. Всегда раздвигаешь границы. Рожденный в Истончение, ставящий под сомнение каждый закон, оспаривающий каждый указ. Но это — это безрассудство.

Голос Киракса упал до низкого, размеренного резонанса.

— Это выживание.

Тишина сгустилась вокруг них.

Мерцающая форма Селит подплыла ближе. Глифы на ее маске замерцали, как умирающие звезды.

— Если ты продолжишь этот путь, Киракс Сагарнис, и человек умрет, твой разум последует за ним. И когда ты потеряешь контроль — когда яд обратится внутрь, — мы будем вынуждены прикончить тебя.

Киракс не отвёл взгляда.

— Я осознаю.

— Тогда отступись от нее, — сказал Лорванир. — Верни ее Мараку. Разорви резонанс сейчас.

Поза Киракса не изменилась.

— Нет.

Зал пульсировал.

Проекция Волкаарна вспыхнула чистым жаром.

— Неповиновение Совету ставит под угрозу нас всех.

Киракс заговорил со спокойствием, настолько абсолютным, что оно граничило с вызовом.

— Я не отдам ее.

Голос Селит понизился до похожего на шепот гула.

— Твой путь выбран, значит.

Проекция Лорванира распалась на кристаллические осколки, прежде чем исчезнуть.

Проекция Волкаарна растворилась в потрескивающих углях.

Селит исчезла последней; мягкое мерцание глифов угасло во тьме.

Зал погрузился в полумрак.

Киракс стоял один.

Он медленно вдохнул, позволяя резонансу улечься. Предупреждения, угрозы, древние законы — все это кружило вокруг него, как сгущающийся дым.

Но под этим пульсировала иная истина:

Он коснулся ее.

Она выжила, и что-то в ней ответило.

Он не отпустит ее, даже если это будет означать неповиновение остальным шестерым.

Даже если это будет означать риск безумия, которого боялся каждый несвязанный Викан.

Даже если это будет означать его смерть.

Перемены были необходимы. Они всегда начинались с несогласия.

А Киракс Сагарнис был рожден несогласным.

Глава 16

Морган не помнила, как рухнула на кровать.

В одно мгновение она стояла в саду, дыхание перехватывало в горле, уставившись в пустоту, где только что был Киракс.

В следующее — она уже была внутри: то ли спотыкаясь, то ли плывя в тумане, пульс выбивал неистовую дробь под кожей.

Она опустилась в постель не раздумывая. Простыни окутали ее, словно теплый шелк, но комфорт не принес успокоения. Напротив, он лишь усилил то, что должно было утихнуть.

В груди сдавило, дыхание стало поверхностным — не от страха, а от чего-то более глубокого: нужды, поднимающейся волнами, неистовой и ошеломляющей.

Бедра плотно сжались.

Кончики пальцев дрожали.

Внизу живота разлился жар, похожий на медленный, обжигающий прилив.

О боже.

Это было возбуждение.

Нет — нечто большее, чем возбуждение.

Она никогда не испытывала ничего столь мощного, столь всеобъемлющего. Словно ее подхватил поток собственного сердцебиения, утягивая на дно ощущений, от которых невозможно было убежать.

Это его яд?

Она вцепилась в простыни; ногти впились в ткань. Думать было невозможно. Каждая мысль рассыпалась под напором жара, ноющей боли и томления. Тело двигалось само по себе: бедра ерзали, дыхание срывалось.

Пульс запнулся. Она прикусила губу, пытаясь взять себя в руки, но стоило ей представить его голос — Подойди, — как ощущение снова пронзило ее, такое сокрушительное, что она едва не вскрикнула.

Она чувствовал себя пьяной, одурманенной, и при этом остро ощущала собственное тело — до невыносимости.

Она зажмурилась. Нет. Не сдавайся. Не…

Дверь отворилась.

Морган резко села, прижимая простыню к груди.

Раэска вошла теми же безмятежными, скользящими шагами, что и всегда, но глаза ее слегка расширились.

— Морган с Земли, — тихо произнесла она, и переводчик эхом повторил ее голос. — Тебе нездоровится.

Морган быстро покачала головой.

— Нет… да… я не знаю. — Ее голос сорвался. — Что-то со мной происходит. Я чувствую… — Стыд и отчаяние сплелись воедино. — Скажи мне, что происходит.

Раэска медленно подошла к кровати, словно Морган была раненым зверем. Она протянула руку, но не коснулась ее — лишь изучала с тихим, понимающим спокойствием.

— Началось, — пробормотала Раэска.

— «Началось»? — прошептала Морган. — Что это значит? Что началось?

Выражение лица Раэски смягчилось так, как Морган еще не видела.

— Изменение. Резонанс между тобой и нашим Виканом. Это редкость, но с Виканом его мощи реакция предсказуема.

Сердце Морган екнуло.

— Это из-за него? Потому что он… потому что он дыхнул на меня?

— Да.

Морган задрожала.

— Я чувствую себя так, словно горю.

— Ты приспосабливаешься к его яду, — ответила Раэска. — Он силен для всех видов. Даже для Саэлори. Для человека — поначалу это ошеломляюще.

Морган с трудом сглотнула.

— Это убьет меня?

— Нет, — сказала Раэска. — Ты выживешь. Ты уже доказала свою силу, выстояв в его присутствии. И теперь ты — его. Его яд признает тебя.

Морган прижала дрожащую руку ко лбу.

— Это безумие.

— Возможно, — согласилась Раэска, наклонив голову. — Но это истина.

Морган сделала судорожный вдох.

— Расскажи мне все. Пожалуйста.

Раэска опустилась на край кровати; ее движения были точными и мягкими.

— Саэлори связываются тремя способами — физически, психически и феромонно. У Виканов эти черты проявляются в более редкой, более мощной форме. Их яд метит, трансформирует и соединяет. Он обострит твои чувства. Усилит эмоции. Он может сонастроить твое тело с его присутствием.

Морган уставилась на нее, широко раскрыв глаза.

— Сонастроить?

— Да. — Голос Раэски был мягким и уверенным. — Ты будешь чувствовать его даже на расстоянии. Его состояние духа. Его приближение. Его нужду. Со временем действие яда ослабнет, потому что твое тело адаптируется. Ты станешь единственным существом во вселенной, способным выдержать всю мощь его присутствия.

Пульс Морган грохотал в горле.

— Будут и другие изменения?

— Много.

Морган выпустила дрожащий выдох.

— Я потеряю себя?

Раэска изучала ее с необычной интенсивностью.

— Ты уже проявила удивительную волю. Ты пересекла звезды в одиночку, вытерпела страх, встретилась с