Разорванная паутина - Лори М. Ли

Я отталкиваюсь от стены, сжимая руки в кулаки, и спрашиваю:

– Что ты имеешь в виду? Какие у тебя отношения с родом Ялаенгов?

– Они правят с тех самых пор, как была основана Ньювалинская империя. Невозможно держать в своих руках власть столь долго, не имея несколько скелетов в шкафу.

– Скелетов вроде тебя, – говорю я.

Его магия едва заметно касается моей ментальной защиты, словно крючок, царапающий по плоти, поджидающий момента, когда можно зацепиться. Секреты скрываются внутри его силы, желающей заполучить еще больше могущества. Я вскидываю подбородок, отказываясь поддаваться этому предательскому чувству.

Внезапно по телу Бездушного пробегает дрожь, а потом он весь начинает расплываться, словно изображение на поверхности воды, потревоженное упавшим в нее камешком. Я моргаю, пытаясь сфокусировать зрение, будучи сбитой с толку. Его челюсть напрягается, вены становятся ярче и выступают из-под кожи. Затем все опять фокусируется, и я снова вижу его четко и ясно, а янтарные глаза Бездушного застывают на мне.

И вдруг я понимаю, в чем дело. Он слаб! Слаб настолько, что ему сложно поддерживать эту иллюзию, это мир сновидений, созданный его магическим ремеслом.

Когда Бездушный начинает говорить, его голос звучит не громче шепота. Однако взгляд у него уверенный и пронзительный, точно я солнце, а он изголодался по свету и теплу.

– Сама подумай, почему род Ялаенгов хранил правду о моем существовании в секрете, – говорит Бездушный. – Ты и правда думаешь, что Ньювалинская империя, которую возвели благодаря завоеваниям и бесконечным войнам, хранит секреты, чтобы поддерживать мир и покой?

– Потому что Ронин солгал, сказав, что убил тебя. Однако он был единственным, кто способен контролировать Мертвый лес и держать тебя в состоянии летаргического сна. У Ялаенгов не оставалось выбора, кроме как поддержать обман.

– Это имело бы смысл, если бы ты знала чуточку больше о губителях душ и роде Ялаенгов, – говорит он.

– Просвети меня.

Мой сарказм, кажется, его забавляет. Бездушный склоняет голову набок. Ошметки грязи падают с его спутавшихся волос, обвивающих шею.

– Большинство губителей душ недостаточно сильны, чтобы вырывать человеческие души. Эта сила очень редкая, и каждый раз, вырывая душу человека, мы платим за это частичкой собственной души. Наше ремесло не предназначено для того, чтобы использовать его против людей. Однако род Ялаенгов никогда не мирился с тем фактом, что им не дозволено получить что-то. Они всегда считали, что наша сила должна быть использована в качестве оружия на войне.

Единственной человеческой душой, которую я когда-либо вырывала, была душа метателя ножей, которого я встретила в северной части владений Ронина. Я сделала это не нарочно – он все-таки душил меня в тот момент. Однако стоил ли тот поступок частички моей собственной души? Мысль об этом меня пугает.

– Общеизвестная история гласит, что череда завоеваний Ялаенгов подошла к концу, когда ты решил пойти против своего же народа, чем предоставил всем государствам общего врага. Ты сошел с ума от своей необъятной силы и убил всех до единого на поле боя – и противников, и союзников. Если все это ложь, тогда расскажи мне, что на самом деле произошло.

Моя любознательность разрастается, и я чувствую воодушевление при мысли о том, что узнаю историю из первоисточника. Однако я тут же напоминаю себе, что Бездушному нельзя доверять. Какую бы версию он мне ни предоставил, единственным, кто мог бы подтвердить или опровергнуть ее, был Ронин.

– Может быть, расскажу, – отвечает Бездушный, – когда ты будешь готова услышать.

– Как практично.

Бездушный снова улыбается. Даже несмотря на длительное время, проведенное в коконе, определенно оставившее след, есть в нем нечто обезоруживающее. Его магия нашего ремесла извращена злом, но есть в ней и завлекающее мои самые темные, самые уязвимые мысли. Обещание ни с чем не сравнимой силы. Обещание того, что с такой силой мне никогда не придется ничего бояться и переживать, что я недостаточно хороша для чего-то.

Я качаю головой и прижимаю ладонь к груди, вновь невольно вспоминая о частичке себя, которой я пожертвовала, когда вырвала душу метателя ножей. Я знаю, что достойна. Знаю. Но страх не река, нельзя его однажды перейти и избавиться от него навсегда. Страх – это море, и каждый пережитый шторм становится доспехами, которые защищают меня от следующего ненастья.

– Я не могу доверять ни единому твоему слову.

– Тогда доверяй тому, что расскажут тебе другие, – отвечает Бездушный. – Спроси принцессу Эмбер, как Ньювалинская империя меня создала. Посмотри, какую версию правды они тебе преподнесут.

Я усмехаюсь от его дерзости. Я действительно планирую узнать правду, но не для того, чтобы оправдать его, чтобы уничтожить. И мне нужно знать, что он собой представляет.

Бездушный делает еще один шаг ко мне. Его по-прежнему ясные и яркие глаза и многозначительная улыбка заставляют меня сжаться и опустить плечи.

– Спроси у них, – говорит он, – о моем брате.

Мой пульс учащается еще больше. Я впервые слышу о том, что у Бездушного был брат. В книгах по истории ни разу не упоминалось, кем он был до войны и была ли у него семья.

Да, мое любопытство сильно, но я не должна забывать, что Бездушный играет со мной, пытаясь обмануть. И мне нужно знать, что он затеял на этот раз.

– Каким образом ты собираешься напасть на Ялаенгов, если ты здесь один посреди прогнившего леса, а они на другом конце континента, под защитой самой большой армии на всем Тии?

Бездушный стряхивает грязь с пальцев и отвечает:

– Ты скоро узнаешь.

Звучит жутко.

Он медленно отворачивается, и я чувствую, как запах земли и гнили исчезает. Наш мир сновидений начинает расплываться по периметру.

– А что насчет гнили? – поспешно спрашиваю я. – Ты можешь ее излечить?

– Может, я и являюсь ее источником, однако я не причина. Поблагодари за это Ронина.

– Ты можешь излечить гниль? – повторяю я громче.

– Может быть. Спроси меня, когда мы встретимся в следующий раз.

Я сжимаю кулаки сильнее и кричу ему вслед:

– Какой смысл было приходить ко мне во сне, если ты не хочешь отвечать ни на один из моих вопросов?

– Я пришел не для того, чтобы отвечать на твои вопросы, Сирша Ашвин, – говорит он спокойно. Оранжерея расплывается, обращаясь в одно сплошное серое пятно. – Я пришел, чтобы послушать их и узнать, что у тебя в душе. Теперь я знаю.

Я расправляю плечи. Тепло разрастается у меня в груди. Он ничего мне не рассказал, а мои вопросы помогли ему узнать все о моих намерениях. Я позволила ему манипулировать собой как полная дурочка. Кендара была бы в ярости.

– Мы встретимся снова, – говорит Бездушный, а потом исчезает.

Я охаю, просыпаясь и быстро моргая, чтобы сфокусировать зрение. Свет раннего утра окрашивает мозаику на потолке и шелковое покрывало на моей кровати в золотые оттенки. Я