Разорванная паутина - Лори М. Ли

и что мне придется сделать, чтобы встретиться с Бездушным лицом к лицу, о тех жертвах, которые мне, вероятно, потребуется принести. Тяжесть этой мысли давит на грудь.

– Получается, ты сделала необходимое, чтобы сойти за обычного человека, а не шамана, и получила должность Тени короля Сенбина, а затем и Тени его дочери. И ты по-прежнему оставалась верна Ньювалинской империи.

– Тени доступна информация и возможности, которыми не может похвастаться ни один другой эвейвианец, – отвечает Кендара, – идеальная для меня должность.

Вдалеке на крыше раздается голос, выкрикивающий мое имя. Я хмурюсь, чувствуя обеспокоенный поток эмоций Саенго. Мне хочется вернуться к ней, однако я не могу позволить Кендаре просто так уйти. Пока что не могу.

– Саенго Панг, – говорит Кендара, произнеся ее имя так, словно критикует каждый звук каждой буквы. – После всех прожитых лет меня не так уж просто удивить. Но когда я услышала, что ты обратила свою подругу в фамильяра, я поистине была шокирована.

Я замираю.

– Откуда ты знаешь об этом? – спрашиваю я.

Кендара пренебрежительно машет рукой.

– Не удивляйся, – отвечает она, – ты же не полная дурочка. Отлично знаешь, что раскрывать чужие секреты – моя прямая обязанность.

– Да уж, я заметила, – бормочу я сердито. Она всегда знала о том, о чем не должна была знать.

– Добром все это, однако, для вас двоих не закончится.

Я снова хмурюсь и наконец отталкиваюсь от стены, злясь на саму себя за то, что позволила себе показать ей истинные чувства.

– Ты ошибаешься, – говорю я, гордясь тем, как уверенно звучит мой голос в этот момент.

Кендара лишь пожимает плечами и отвечает:

– Что ж, ты всегда предпочитала учиться на собственных ошибках.

Я качаю головой. Спорить с ней бесполезно. Кендара – реалистка, и, как бы мне ни хотелось сказать обратное, за это я ее и люблю. Она никогда не приукрашивает правду, но порой мне хочется, чтобы все-таки приукрашивала действительность хоть немного, разговаривая со мной.

– Вроде той ошибки, в результате которой я узнала, что являюсь шаманкой? Почему ты мне не рассказала об этом? После того как я пробудила свое магическое ремесло, почему ты меня не нашла? Ты просто-напросто исчезла и оставила меня с письмом, вместо того чтобы предстать передо мной лично.

Кендара написала, что любит меня, но я не уверена, что могу верить ее словам. За годы, что я была ее ученицей, она не выказывала мне ни малейшей симпатии.

Кендара отвечает сурово:

– Я была твоей наставницей, а не опекуншей. Я научила тебе тому, как заботиться о себе самостоятельно. Когда Ронин узнал правду, они с королевой Мейлир запланировали убить нас обеих, поэтому я и исчезла.

Что ж, по крайней мере я рада, что она не рассказала правду обо мне королеве Мейлир. Однако теперь Кендара внезапно нашла меня вовсе не потому, что соскучилась по мне, не так ли?

– Почему мы тогда сейчас разговариваем? – спрашиваю я, скрещивая на груди руки и повторяя тем самым ее позу.

– Потому что у тебя еще есть время, чтобы сделать выбор, – отвечает Кендара.

– Какой именно выбор?

Голос Саенго снова зовет меня, и на этот раз она уже гораздо ближе.

Кендара нетерпеливо вздыхает.

– Хочется ли тебе слышать это или нет, – произносит она, – но мне нужно рассказать тебе о твоей матери. Она была моей подругой.

Я стискиваю зубы, чтобы не сказать ничего язвительного в ответ.

– Последней и единственной подругой, которая отказалась оставить меня, когда я начала новую жизнь, – продолжает Кендара. – Она была губительницей душ, и когда родственники узнали о ее магическом ремесле, они увезли твою мать в далекую деревню. Они скрывали от всех ее силы, поэтому никто не научил ее их контролировать. Когда другие шаманы случайно узнали правду, ее посадили в тюрьму, откуда ее должны были забрать под стражу императорские солдаты и увезти на казнь в Мирриим.

– Ты ее спасла, – говорю я, пытаясь примириться с этой суровой женщиной, стоящей передо мной.

– А разве я могла поступить иначе? Тогда я только училась, чтобы стать новой Тенью, однако я оставила ей способ со мной связаться. Когда я получила от нее послание, то поспешила обратно в Ньювалинскую империю и обогнала солдат, до того как они добрались до Мирриима.

Мои пальцы сжимаются вокруг рукоятки меча Фаут, висящего у меня на поясе. Она всегда делала точно так же, когда чувствовала беспокойство.

– А остальные члены ее семьи? – спрашиваю я.

– Мертвы, – отвечает Кендара без колебаний. – По законам империи казнили каждого, потому что их семья породила губителя душ. Я собиралась вернуться за ними, но было уже слишком поздно.

Я сглатываю, но обида и злость по-прежнему липнут к моему языку. Я полагала, что моя мать была рожденной шаманкой. Мысль о том, что моя семья может находиться в Ньювалинской империи, даже не пришла мне ни разу в голову. И все же скорбь о том, что могло быть моим, скорбь о семье, которая могла у меня быть, разрастается внутри меня все сильнее. Теперь я могу назвать семьей разве что Саенго. Да и Кендару тоже, как бы она ни пыталась убедить меня в обратном.

– А твоя подруга? – Мне кажется странным произносить «моя мама» вслух. Даже в голове это звучит неправдоподобно.

– Я оставила ее в безопасном месте и навещала так часто, как только могла, – говорит Кендара, – пока не узнала, что эта дурочка забеременела. Я предлагала ей убить виновника, однако она настаивала на том, что все произошло по обоюдному согласию и что она хочет родить дочь. Она отказалась покидать тебя, как всех тех, кого ей однажды пришлось покинуть.

Мне хочется верить, что голос Кендары звучит так грубо лишь для того, чтобы скрыть истинные эмоции. Однако я и прежде находила в словах и действиях Кендары смысл, который она в них не вкладывала.

Я поднимаю руку, проводя пальцами по едва уловимым шрамам на кончиках моих ушей.

– Но она все же меня покинула, – говорю я тихонько.

– Не по своей воле. Ньювалинская империя обнаружила ее вскоре после того, как ты родилась. Она умерла, отказавшись раскрыть правду о том, кто помог ей сбежать. И она спасла тем самым мне жизнь за то, что я однажды спасла ее. – На этот раз в голосе Кендары очевидна злость, вызванная воспоминаниями о давних ранах. И с каждым словом ее голос становится все тише, но она продолжает: – Я отыскала всех виновных и заставила замолчать навеки, до того как кто-либо мог рассказать, что у нее был ребенок.

– Так это сделала ты, – шепчу я, а мои пальцы до сих пор касаются кончиков ушей.

– У меня не было выбора. Я не была уверена, знает ли кто-то еще правду о твоем происхождении. Если бы другие шаманы начали поиски, они приняли бы тебя за обычного человека.

Я всегда