Мастер зверей. Бог грома. Бархатные тени - Андрэ Нортон

Соринсон энергично закивал.

— Вот видите, вы готовы признать все что угодно, но только не то, что этот браслет мог быть сделан где-то еще, кроме Земли. Но если вы однажды все-таки убедитесь, что это внеземное изделие…

Сторм рассмеялся.

— Вы привели очень хороший пример, сэр. Возможно, это просто врожденная племенная гордость.

— Возможно, в этом случае вы совершенно правы, и это — свидетельство ранних космических путешествий. Ну так вот, здесь мы столкнулись с похожей проблемой. Рисунок, хорошо известный в одном-единственном районе Алтаря Троицы, вдруг обнаруживается за полгалактики, в развалинах, о которых туземцы говорят, будто их строили пришельцы.

Можно ли тут предположить, что какие-то другие исследователи прилетели сюда раньше землян, поработали какое-то время и улетели? Но если у нас были предшественники, то почему же мы не встретили в космосе ни их самих, ни их следов? Что с ними случилось? Что погубило их империю или конфедерацию? Война? Вырождение? Какая-нибудь чума, принесенная их кораблями с других планет? Возможно, ответы на все эти вопросы ждут нас в Запечатанных Пещерах… Если, конечно, мы сможем их отыскать!

— Вы уверены, что вы найдете надежных проводников?

— Самый лучший из возможных проводников будет ждать нас в Долине Закрученных Рогов. Этот человек сам отыскал по крайней мере, одну пещеру. Вообще-то туземцы избегают этого района. Но этот колдун ходит туда по нескольку раз в год выполнять какие-то обряды, которые по местным поверьям, дают воинам силу и неуязвимость. А кроме того, если враг окажется во время обряда ближе, чем в трех днях езды от этих пещер, то бог обязательно отнимет у него всю силу. Все юноши, желающие получить статус воина, обязательно поднимаются на Пики. Собственно, поэтому с нами и отправился Горгол. Для них это имеет ритуальное значение.

Сам Бокатан, наш будущий проводник, происходит из известной семьи колдунов. Он уже трижды ходил к этим пещерам, и, похоже, верит, что те, кто запечатал Пещеры, ушли из них через какой-то другой выход, и не будет ничего плохого, если их откроют такие же пришельцы из других миров. В общем, мы идем с его благословения.

— А смог ли Бокатан передать эти свои идеи другим норби? — спросил Сторм. — А то как бы у нас не вышло неприятностей с этой стороны.

— Я верю ему. Законы Конфедерации не запрещают вести раскопки на Арцоре. Сами мы стараемся не связываться с туземцами, пока они не сделают первый шаг к сближению с нами, и не заходим на их территории без специального приглашения. Но здесь мы в полной безопасности. Я дал клятву соблюдать все местные законы еще до того, как мне выдали разрешение на эту экспедицию. Собственно, мы не исключение. Пять колонистов постоянно живут с позволения туземцев на территории норби и охотятся на йорис. Да и колонисты постоянно приглашают норби на загон скота. Так что это племя мы неплохо знаем.

Но есть еще горные племена, которые совсем не встречаются с колонистами. Они живут в своем мире и по своим законам, о которых мы понятия не имеем.

— А вы могли бы поселиться в лагере норби, не имея на руках правительственного разрешения?

— Конечно, и я неоднократно гостил у них. Главное — приглашение самих норби.

Глаза Сторма загорелись. Конечно, сейчас он связан контрактом с экспедицией, но потом, когда она закончится, можно будет не связываться больше ни с кем. У него есть его команда, и он научился жить на планетах, куда более враждебных, чем эта, где не только туземцы были врагами, но и сама природа готовила для неосторожного гибельные ловушки.

За время путешествия Сторм вполне освоился с этой страной и в работу разведчика вошел, как рука в перчатку. Он продолжал изучать язык жестов, в этом ему помогали Горгол и другие норби. Но все попытки научиться голосовому языку норби лишь убедили его, что пришельцам с иных миров он совершенно недоступен.

Занятый бесплодными попытками овладеть языком совершенно не приспособленным для человеческого горла, он почти не общался на с Соринсоном, ни с Фойлом. Землянин пытался стрелять из лука, показывал, что он близко знаком с этим оружием, но быстро обнаружил, что не может в этом сравниться ни с одним из взрослых норби.

Горгол с воодушевлением следил за его упражнениями, и когда Сторм сумел попасть прямо в сердце несущегося зверя, похожего на оленя, официально преподнес ему колчан и пять сверкающих наконечников для стрел, сделанных из сколов драгоценного камня.

— Боевые стрелы, — пояснил Горгол, — Их не использовали после того, как они погрузились в человеческую кровь. Ты воин — ты можешь ими пользоваться.

Юный туземец долго уговаривал Сторма вытатуировать яркую алую полоску вдоль его шрама. Он рассказывал, с какой гордостью демонстрируют воины такие отметины у вечернего костра и с каким благоговением смотрят на эти знаки доблести зеленые юноши.

Чаще всего Сторм ходил в разведку вместе с Горгол ом. Высоко над ними кружился Баку, Сурра прочесывала кусты по обе стороны дороги, сурикаты же предпочитали ехать во вьюке на спине Райна и вылезали оттуда только на привалах. Тут они с любопытством начинали обследовать все вокруг, но послушно возвращались на зов Сторма и почти всегда притаскивали какой-нибудь трофей. Обычно это были подсохшие корешки или яркий камешек. Эта их страсть стала неиссякаемым источником развлечений, и у вечернего костра весь лагерь требовал, чтобы Сторм развернул укладку, куда Хо и Хинг прятали сокровища, и показал всем их сегодняшнюю добычу.

Пару раз они приносили нечто стоящее. Однажды это был «глаз» — странный камень, какие иногда попадались в сухих руслах рек. Он был похож на золотистую каплю темного меда, а в середине проходила узкая огненная полоска. Камень чем-то напоминал глаза Сурры. Кроме того, он все время менялся, становясь то темнее, то светлее, а полоска загоралась то желтым, то медовым, то зеленоватым.

А вторая находка случилась на десятый день после того, как они покинули Иравади-Гроссинг и углубились в земли норби.

Развернув как обычно, тючок сурикатов, Сторм нашел там наконечник стрелы. Острый и зазубренный, он совсем не походил на те наконечники, какие Сторм видел у разведчиков экспедиции. А кроме того, он был выточен из молочно-белого камня, тогда как норби — это Сторм усвоил еще в первый свой визит в их лагерь, — охотничьи стрелы делали из золотисто-зеленого камня, а боевые — из прозрачного, с легким голубым оттенком. Сторм знал, что туземцы не прикасались ни к чему из добычи сурикатов, и теперь сидел, взвешивая этот наконечник на ладони и раздумывал.

Эта изящная штучка с тонкими, обламывающимися в ране зазубринами, была прекрасным образчиком оружейного искусства.